Год малой родины

Зов предков

Любовь к малой родине — это не слова, а дела и поступки

В одном из предыдущих номеров «Вечерка» рассказала о минчанах, которые уезжают на периферию в свои родные места, возвращают к жизни угасающие местечки, восстанавливают то, что разрушили люди и время. После выхода газеты в редакцию пришло несколько сообщений. В частности, нам поведали о Павле Береговиче (Подкорытове), российском бизнесмене с белорусскими корнями. Он купил порядком разрушенную усадьбу Чечотов  — Бохвицев XIX века, что в деревне Подороск под Волковыском, ремонтирует ее, хочет открыть в усадебном доме музей белорусской шляхты.

Прозвучал звонок от Светланы Медведевой:

— Расскажите о минчанине Петре Шпаковском, который всерьез занялся историей родной деревни Ольпень в Столинском районе. Привлек местных жителей к восстановлению старины. Столинский райисполком помог Шпаковскому открыть в клубе краеведческий музей.

Среди энтузиастов особое место у художников. Как только оттает земля, минские живописцы съезжаются в Слободку — деревню, известную своим белокаменным костелом и тем, что находится между тремя Браславскими озерами. Многие художники купили на Браславщине хутора, работают там. Одним своим присутствием они создают в округе интеллектуальную атмосферу.

Люди не просто уезжают из Минска на природу. Так, на берегу Вилии в деревне Войниденяты бывший моряк Викентий Махнач построил потрясающую спорт-эко-усадьбу, в которую приезжал отдыхать даже космонавт Георгий Гречко.

…Помню тот осенний день, когда наш экскурсионный автобус подъехал к усадьбе. Гид заметила вскользь: до приезда Махнача Войниденяты были умирающей деревней. То, что мы увидели, поразило. На территории усадьбы проходил какой-то фест. Войниденяты гудели. Со всей округи съехались жители, чтобы поучаствовать в празднике. Викентий Болеславович лично встретил нас, усадил за стол под открытым небом. Скоро на столе появилась горячая печеная картошка, вкус которой до сих пор на губах. Викентий Болеславович показывал валуны с проступившими знаками, которые он нашел в лесу, приглашал приезжать летом сплавляться по Вилии… Не успели: Махнач ушел из жизни. Усадьба стала памятью о нем. И памятником.