Культура

Вся наша жизнь – игра

 Александр Ткачёнок

О театре, которому служишь, о сценах из личной жизни беседуем с народным артистом Беларуси, лауреатом Государственной премии БССР Александром Ткачёнком

Более 40 лет в Национальном академическом драматическом театре имени М. Горького. Десятки самых разных ролей на сцене и в кино. Признание коллег, награды, звания. Зрители, которые идут на все спектакли, в которых занят Александр Ткачёнок. А еще собственная биография «за кадром», в которой хватало разных сюжетов: и драматических, и трагических, а иногда и комедийных.

В театр — за утешением

— Александр Леонидович, за свою жизнь вы играли в пьесах Чехова, Горького, Булгакова, Шекспира. Сегодня в вашем актерском репертуаре в основном комедийные роли. Современники, по-вашему, приходят в театр прежде всего расслабиться и отдохнуть?

— На мой взгляд, жизнь сегодня довольно напряженная, полная стрессов. Большинство современников стали меньше читать, особенно серьезной литературы. Этим и диктуется преобладание легких спектаклей в репертуаре. Честно говоря, на пьесы Максима Горького зритель и в советское время не очень откликался. А вот искрометная комедия «Единственный наследник» Реньяра, в которой я на протяжении почти 40 лет играл старика Жеронта, пользовалась неизменным успехом. Считаю, театр должен предлагать разную драматургию. Кто-то приходит в театр пережить катарсис, а кто-то — за праздником, утешением, радостью.

— Гляжу на вашу фильмографию, и создается впечатление, что предложений вам и сегодня поступает достаточно и простоев у вас нет. Вам нынче интересно работать в кино?

— Белорусские актеры не избалованы изобилием картин и, в отличие от медийных российских коллег, охотно откликаются на предложения. Случаются среди них и интересные. Например, с удовольствием вспоминаю участие в сериале «Каменская», который снимал российский режиссер Юрий Мороз. Обо всех своих картинах этого сказать не могу. Своей самой большой удачей в кино по-прежнему считаю роль Николая Заостровцева в фильме режиссера Вячеслава Сорокина «Жил-был доктор», вышедшем на экраны в 1984 году. Недавно его пересматривал, и мне показалось, что он не стареет, в нем нет фальши, лжи.

— Вы много играли док­торов в кино: «В Крыму не всегда лето», «Роман аlla russа», «Рифмуется с любовью», «Вольф Мессинг: видевший сквозь время», «Снайпер. Оружие возмез­дия», «Террористка ­Иванова»…

— Да, на медиков мне везло. Самое поразительное для меня вот что. «Жил-был док­тор» снимали в сельской больнице под Новгородом, где лежали обычные пациенты. И они прекрасно понимали: это кино, я не врач, а актер. Но когда приступили к съемкам и я зашел в палату, чтобы «произвести осмотр», женщины, не стесняясь, начали раздеваться, говорить о своих недугах. Признаться, чувствовал себя неловко, смущался. Но позже, от роли к роли, ощущал себя в белом халате увереннее. Тем более с возрастом самому приходилось чаще иметь дело с врачами. В шутку после очередной роли доктора мне предлагали открыть свой кабинет при киностудии и принимать больных.

— А еще вы сыграли в кино немало священнослужителей, духовных лиц…

— Не могу назвать себя воцерковленным человеком, но роли мне были интересны. Играешь ведь не духовный сан, а человека. Когда на YouTube вижу больше миллио­на просмотров некоторых серий фильма «Прит­чи», снятого студией во имя святого исповедника Иоанна Воина Свято-Елисаветинского монастыря по мотивам известных христианских притч, то понимаю: участвовал в очень нужном и удавшемся проекте, который вызывает у зрителей отклик. И это огромный стимул.

— Вы попробовали себя в качестве режиссера, поставив спектакль «Шум за сценой». Продолжение следует?

— Ни в коем случае. Этот опыт убедил: я не режиссер, это не моя стезя.

— Никогда не уставали от своей профессии? Не хотелось проявить себя в каком-то другом качестве?

— В молодости не представлял себя вне актерства. Был отравлен этим напрочь. После спектакля мог не спать всю ночь, мысленно переигрывая роль. Сегодня энтузиазма меньше. Иногда думаю: а ту ли дорогу я выбрал в жизни? Уж очень много суеты, зависимости в нашем деле. Наверное, мог бы состояться и на другом поприще. От отца и деда мне генетически передалась мастеровитость. После развода купил однокомнатную квартиру в совершенно убитом состоянии. Сам полностью сделал в ней ремонт и остался доволен. И ведь это гораздо долговечнее, чем спектакль, который живет один вечер, а потом, подобно мотыльку, умирает. Не говоря уже о том, что такой труд оплачивается не хуже, чем актерский.

— Научились ли вы с годами следовать совету: «Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца?»

— Не могу этим похвастаться. Мне сложно оставаться невозмутимым, тем более равнодушным, когда речь идет о профессии, в которую я вкладываю здоровье, на которою трачу нервы. Привык говорить то, что думаю, особенно когда сталкиваюсь с клеветой и глупостью.

«Я не дедушка, а папа»

— В одном из интервью вы сказали, что ваш лучший друг — народная артистка Беларуси Ольга Клебанович. Значит, дружба между мужчиной и женщиной, к тому же двумя именитыми коллегами, возможна?

— А почему нет? Между нами нет конкуренции, мы не отберем друг у друга роли. С Ольгой учились у одного педагога — Владимира Андреевича Маланкина. Общая школа, близость взглядов на профессию, со­вместная работа в спектаклях, духовное родство — все это объединяет. Романа между нами не было, а вот дружба удалась.

— С женой, актрисой вашего театра Екатериной Шатровой, вас разделяют 20 лет. На ваш взгляд, это не препятствие для брака?

— В начале нашего романа, признаюсь, комплексовал из-за разницы в возрасте, и наши отношения развивались непросто. Но мы уже 20 лет вместе, наш союз проверен испытаниями. Считаю Катю очень надежным спутником, ценю ее. К тому же наш брак цементирует Аполлинария.

— Вашей старшей дочери, Варваре, 40 лет, средней, Надежде, — 39, а младшей — 6. В чем разница между ранним и поздним отцовством?

— Разница огромная. Позднее отцовство более осознанное, хотя и более хлопотное. В школе меня часто принимают за дедушку Полины. Но я с гордостью говорю: «Я не дедушка, а папа». Старшим дочерям мало уделял внимания, поскольку был загружен в теат­ре и кино. И Варя, и Надя родились в июле, когда я гастролировал с театром. Их вместе с первой женой Жанной из роддома встречали и отвозили домой друзья. А младшей занимаемся мы с Екатериной: моих родителей уже нет, жив только тесть. Приходится время от времени брать Полину в театр, она растет закулисной девочкой. Характер у нее непростой, иногда она дает нам прикурить.

— Балуете, наверное, ее и ­жену?

— Своих девочек очень люб­лю, благодарю Бога, что они у меня есть. Чем могу, стараюсь скрасить их жизнь. В период между браками, когда жил один, научился готовить. И сегодня на кухне провожу, пожалуй, больше времени, чем жена. Меня увлекает сам процесс. Встаю пораньше и, пока мои девочки спят, соображаю завтрак. Зато машину водит Катя, а я всегда в роли пассажира.