Общество Персона

Старейший

Досье

Микола (Николай Яковлевич) Аврамчик — именитый поэт и прозаик с дюжиной поэтических сборников и двумя книгами прозы, с переводами на белорусский язык Есенина, Байрона, Мицкевича, Харика, Гамзатова, Джалиля… Удостоен литературной премии имени Я. Купалы за книгу стихов «Сустрэча былых канагонаў». Работал в редакциях газет «Пiянер Беларусi» (до войны) , «Чырвоная змена» и  «Лiтаратура i мастац­тва», журналов «Полымя» и «Маладосць».

Благословение Коласа

Родился Микола Аврамчик в живописной деревне Плёсы в Бобруйском уезде. Обычный крестьянский паренек, мама — почтальон. Нет, не совсем обычный: писал стихи и в 16 лет прочел свое наивное творение Якубу Коласу, «завiтаўшаму ў Бабруйск». Следующая встреча с Коласом состоялась, когда Микола учился на литфаке пединститута имени М. Горького. Туда пришли Колас, Купала, Лыньков и Огнецвет и, листая студенческий альманах, обратили внимание на стихи Аврамчика «Адлёт жураўлёў». В конце вечера Колас в книге отзывов написал: «Верш надзвычай свежы. Па сiле i эмацыянальнасцi я стаўлю яго ў рад такiх вершаў, як лермантаўскi „Парус“.

Всю жизнь Аврамчик стеснялся коласовского сравнения с Лермонтовым, считал такую оценку сильно завышенной.

Рур

Война застала с учебниками в руках — друзья-поэты, два Николая, Сурначев и Аврамчик готовились к экзамену. В ночь с 25 на 26 июня они покинули охваченный пожарами Минск: с трудом преодолели Советскую улицу, которая была сплошной огненной рекой, и пешком пошли на восток… Гвардии рядовой Аврамчик воевал на Волховском фронте, был «при „катюше“. В июне 1942-го попал в окружение. Пленного, его вывезли в Рур, на каменноугольные шахты города Марль. Вот как он об этом рассказывает:

— В лагере полицаи били нас палками, по дороге на шахту конвоиры — прикладами, а под землей штайгеры и их помощники — кайлом. Кормили? Да. Кусочек суррогатного хлеба и два литра баланды, сваренной из шпината и сушеной брюквы. Мы еле-еле переставляли ноги. Если бы не молодой организм и не поддерж­ка одного немецкого шахтера, я не выжил бы в этом аду.

Белорусская сосна

В 1960-х читатель прочтет: «Паўзмрочная капальня ў дымным Руры, i ў ёй не я, а сноўдае штодзень шкiлет, якi яшчэ абцягнут скурай… «

Почти три года на шахтерской каторге закончились: в апреле 1945-го в Марль вошли войска англичан. Освобож­дение? Процитирую писателя Генриха Далидовича: „Поскольку Аврамчик не выдал секретов „катюш“ и не служил врагу в немецкой форме, смершевцы оставили ему жизнь. Но не оценили мужества человека, в самых жутких условиях сохранившего человеческий облик, оставшегося гражданином своей страны. Еле живого, его отправили „лечить“ легкие в Донбасс. Из подземелья — в подземелье“. Аврамчик прошел в донбасских угольных шахтах „фильтрацию“.

Удача: ему не наклеили ярлык английского шпиона. Весной 1946 года он вернулся в Минск с „волчьим билетом“, и… удача улыбнулась еще раз. Благодаря заступничеству писательницы Веры Полторан Аврамчика взяли на работу в редакцию. Доучивался Микола на отделении журналистики филфака БГУ.

О том, что пережито, русый парень с седыми висками писал, тщательно взвешивая каж­дое слово, намеком. Кто знает — поймет: „З кожнай штольнi пахне беларус­кай, баравой смалiстаю сасной… Пад зямлёй праход нязручны, вузкi выглядае проcекай лясной. Ты з настойлiвасцю вугаль колеш, iскры пырс­каюць з-пад малатка. Родная сасна пад цяжкай столлю не аддасц­ь у крыўду земляка“. В био­графических справках часть его жизни замалчивалась. Писали: ушел на фронт, вернулся в Минск в 1946-м.

Микола Аврамчик 27 лет руководил отделом поэзии в журнале „Маладосць“, поставил на крыло очень многих поэтов. Из-под его пера выходили стихи и грустные, и светлые, как сама жизнь. Очень любил национальные культуры, много ездил по Союзу, о чем говорят названия стихов: „Ноч у Ташкенце“, „Курскi салавей“, „Дзякуй, Пяцiгорск“…

Что было в душе? «Пра сябраў, што ў няволi на той траплялi свет, я расказаць мог болей, i расказаць як след». Мог рассказать больше — вот что ставил себе в вину.

В 1980-м положил на стол редактора заявление об уходе. Пояснил: со здоровьем неважно — бронхиальная астма, еду в Крым лечить легкие. Вернулся из Ялты с романом «У падзямеллi», который был издан в 1986-м.

… Военнопленный Янка работает в немецких шахтах. Он обуреваем страхом, надеж­дой, отчаянием: где, в чем искать опору? Роман заканчивается душераздирающей сценой расправы гитлеровцев над тремя пленными, участниками лагерного сопротивления. Автор как бы говорит: нет никакого света в конце туннеля. Надо оставаться человеком, несмотря ни на что.

Позже появилась повесть «Палон».

Вот и произошло то, от чего мысленно убегал. Через 40 лет после войны он написал о ней две пронзительные книги. Передал опыт жизни в условиях смерти.

Осколок советской литературы

Говорят, литература переживает не лучшие времена, поэзия умирает. Говорят те, кто мало читает и не хочет «напрягаться». Откройте Аврамчика, вот одно из его последних: «Мне зiркаць на цябе няёмка, ды не звалодаю з сабой… Прабач старому, незнаёмка, што я любуюся табой. I дзякуй, што гаючай сiлай твайго аблiчча прыгажосць маё каханне ўваскрасiла, мяне вярнула ў маладосць». Идеалист? Романтик? Или человек, знающий толк в жизни, ее настоящие вкус, цвет и запах? Такие люди никому не завидуют, не сутяжничают, не жалуются. Может, потому и живут долго…

Писателям даровано несколько жизней — пока их произведения читают. Жаль, что из школьной программы «ушли» многих, в том числе Аврамчика, хотя не так давно дети изу­чали его «Адлёт жураўлёў».

У меня в руках книга 2015 года «Мiкола Аўрамчык. Выбраныя творы» из проекта «Беларускi кнiгазбор». Там есть, к примеру, строки: «Помню рошчыны пах з дзяжы, працы iншай чую акорды: кроснаў шастаюць панажы i пастуквае мякка бёрда… «Правда, хорошо?!

Чаепитие у Аврамчика

Он живет недалеко от редакции „Вечернего Минска“. В квартиру на улице Козлова въехал с семьей 62 года назад. Ушла на небеса любимая жена Полина, с которой Микола встретился в Минске еще до войны. За отцом ухаживают дочери Светлана, Ирина и Наталья, причем Ирина живет здесь постоянно. Приходят внуки и правнуки. Писатель почти слеп, поэтому общение составляет главное „вещество жизни“.

Живой классик любит пить чай. Сидим с чашками в руках в его скромном кабинете. На письменном столе — бюстики Купалы и Коласа.

— Николай Яковлевич, кто из друзей вспоминается

чаще? Кто из близких был вам ­ближе?

— Панченко, Брыль, Танк, Шамякин…

Из „дальних“ тепло отозвался про Тендрякова, Казакову. Благодаря Владиславе Францевне, вдове Купалы, которая много ездила и брала в эти поездки Аврамчика, он знал весь писательский цех Советского Союза.

Говорю: живете между кладбищем (Военным) и театром, между Танатосом и Эросом. Застенчиво улыбнулся:

— Разве? Не думал… Раньше каждую неделю шел на кладбище проведать учителей — Купалу, Коласа. Из дома уже два года как не выхожу…

Дочери участвуют в разговоре: поясняют, подсказывают. Вспомнили: на 95-летие Аврамчика в этой квартире „высадился десант“ Президентской библиотеки Респуб­лики Беларусь вместе с директором Сергеем Квачаном.

— И папа настолько воодушевился, что целый час по памяти читал свои стихи.

— Я люблю эту библиотеку, был ее старейшим читателем, — говорит Николай Яковлевич. — Там работали сестра Купалы и ее дочь. Часто звонили: „Приходите на творческую встречу с читателями“.

Его собственная библиотека разделена на части, хранится дома и в квартирах дочерей: ирония судьбы — у писателя аллергия на книжную пыль. Сказал, что с дочками ему повезло, с сыновьями не справился бы: мальчишки — народ крутой. Дочери пояснили:

— Папа очень светлый, деликатный человек, он ко всем относится очень бережно, худого слова не скажет.

Прощаясь, замечаю на ногах бурки.

— Мерзнете, Николай Яковлевич?

— Бывает маленько…

Справка „ВМ“

Ныне живущие старейшие писатели планеты

Борис Пахор (Италия) , 103 года

Даниил Гранин (Россия) , 98 лет

Микола Аврамчик (Беларусь) — 14 января исполнится 97 лет

Елена Ржевская (Россия) , 97 лет

Анн Голон (Франция) , 95 лет

Алена Василевич (Беларусь) , 94 года

Хаим Гури (Израиль) , 93 года

Леонард Кошут (Германия) , 93 года

Юрий Бондарев, Анатолий Алексин, Леонид Зорин (Россия) , 92 года

Осиро Тацухиро (Япония) , 91 год

Автор: Светлана ШИДЛОВСКАЯ