Зал олимпийской славы Спорт

Снайпер без оружия

Между тем на двух из них, в Сиднее в 2000-м и в Афинах в 2004-м, наш земляк в стрельбе из винтовки на 50 м из положения лежа становился бронзовым призером, а в Лондоне в 2012-м выиграл «золото».

Не выставляя, однако, олимпийские и десятки других медалей с престижнейших стартов на всеобщее обозрение даже в собственной квартире на улице Радужной в Минске, их хозяин и свои спортивные подвиги описывает сдержанно. Выполнял, дескать, свою работу, что тут особенного?..

В руках у нас винтовка

— Сергей, в списках национальной сборной Беларуси по стрельбе значится 19-летняя Мария Сергеевна Мартынова. Не ваша ли это дочка?

— Так и есть.

— Но ведь она мастер спорта по плаванию?!

— С плаванием не сложилось, и Маша перешла в пулевую стрельбу. Конечно, начала немного поздновато, зато с физподготовкой изначально все в порядке, легче переносит нагрузки.

— Можете ей передать по наследству свою счастливую немецкую винтовку, с которой завоевали медали на трех Олимпиадах?

— В наследство? Теоретически да, но особого смысла в этом нет. Винтовка, в сущности, просто кусок металла, то, чья она, никаких преимуществ не дает. Тем более мужское оружие немного тяжелее женского.

— Вы ее дома храните?

— Нет, конечно. Это государственный инвентарь, а потому хранится на складе. Почему не в музее? Оружие должно использоваться по назначению, для тренировок. У нас его не настолько много, чтобы взять и списать.

— Дорогое?

— Приличная винтовка по нынешним меркам стоит около 10 тысяч евро.

— Со своей вы были неразлучны, получается, свыше 20 лет. Это чис­то психологический момент или есть нюансы, влияющие на качество стрельбы?

— Привыкание определенное к своему оружию, конечно, есть — форма ложа, вес и так далее. Но, в принципе, все это не так уж и важно, главное, чтобы она работала как нужно, кучность боя была хорошая, кто понимает в этом. А сколько ей лет, новая, старая ли — дело второе.

— Можно предположить, что в вашем виде спорта важно обладать, фигурально выражаясь, нервами-канатами, хладнокровием удава, орлиным зрением. Какие качества необходимы классному снайперу?

— Я даже не знаю. В общем-то таких особых требований, критериев нет. Орлиное зрение, кстати, тоже необязательно.

— Хотите сказать, и очкарики хорошо стреляют?

— И многие с астигматизмом и прочим. Это вообще не проблема. Главное, чтобы ты был психически уравновешен, поскольку имеешь дело с оружием, патронами, люди кругом. Вообще же нет такой таблицы или шкалы, попадая в которую будешь хорошо стрелять. Для успеха должно сойтись многое, скажем, насколько грамотный специалист твой тренер, удачно ли подобрано оружие и прочее. Каждая мелочь может оказаться решающей.

Пуля — дура, стрелок — молодец

— Вам когда-нибудь хотелось произнести сакраментальное «пуля — дура»?

— Бывало. Иной раз удача улыбалась нежданно-негаданно, а порой внезапно подводила. У нас ведь многое зависит от стечения обстоятельств и везения. Тот же патрон рентгеном не про­светишь. Из бракованного пуля может даже до мишени не долететь или застрять в стволе, а в советские времена у меня при стрельбе на 300 м один вообще разорвался.

— Позвольте, однако, усомниться, что медали на трех Олимпиадах доставались вам благодаря стечению обстоятельств.

— Нет, но доля везения все равно присутствует в любой медали. У нас вид спорта неконтактный — сколько бы ни пыжился, волю в кулак ни собирал, если соперник рядом стреляет лучше тебя, что ты можешь сделать? Поднапрячься? А как?

— На Играх в Лондоне спортсмены Беларуси долго оставались без «золота», ожидание становилось тревожным, и выстрела ожидали от вас. Вы об этом знали?

— Я об этом не думал вообще. Просто делал то, что должен был.

— А если олимпийский драгметалл вновь оказался бы не высшей пробы, чувствовали бы себя обделенным, обиженным, опустошенным?

— Нет. В плане спорта мне не на что обижаться, у меня достаточное количество разных медалей.

— Рекорды тешат самолюбие?

— Положительные эмоции вызывает результат, приносящий победу. А рекорд сам по себе не гарантирует медали.

— И призовые за него не положены?

— От Международной федерации — дырка от бублика.

— Она настолько небогата?

— Да. Если в некоторых видах спорта есть коммерческие турниры, где человек получает деньги за участие, то с нас, наоборот, их берут. Один старт стоит 170 евро в каждом упражнении.

— А зарабатывать на зрителях не получается?

— Кроме Олимпийских игр, других платных соревнований нет, билеты не продаются. Хочешь — приходи и смотри.

— Условия для этого комфортные?

— По-разному. В Лондоне было убогое сооружение, эдакая времянка. В поле растянули шатер, на землю что-то уложили для стрелков — разборная, словом, конструкция. А вот на Олимпиадах в Сиднее и Пекине соревнования проходили в больших стационарных помещениях, приспособленных для стрельбы. Вообще же на наши состязания людей со стороны заглядывает немного, обычно в своем котле варятся спортсмены, тренеры, понимающие, что происходит. Это монотонный однообразный процесс, не футбол или хоккей.

Настоящий полковник

— Зато в лихие 90-е снайперы были очень востребованы в определенных кругах…

— Думаю, таких «мастеров» и без спортсменов высокого класса было пруд пруди. Тем паче как это тогда делалось: в подъезде подстерегли и разобрались.

— Не скажите. Стреляли, если верить многочисленным публикациям и фильмам, и с чердаков, и из окон высотных зданий.

— Знаете, для этого не требуются специальные тренировки в течение десятилетий. В советские времена стрелять учили на уроках начальной военной подготовки. Мне кажется, любой снайпер-профессионал, который служит в силовых структурах, в этом больше понимает, чем я. У нас как бы своя специфика, у них — своя.

— Удивительно, что при ваших специфических навыках вы совершенно равнодушны к охоте.

— Я и без того в своей жизни настрелялся вдосталь, меня эти эмоции абсолютно не будоражат. Два раза в год выезжать, как на праздник, в лес, чтобы, если повезет, убить беззащитное животное?..

— Как начали заниматься стрельбой?

— Опять же дело случая. Первый раз пытался поступить в секцию в Бресте в 4-м классе. Но поскольку был маленьким и худеньким, а тяжелую винтовку нужно уверенно держать в руках, меня отправили подрастать. Ну, а через пару лет уже тренер объявлял набор среди шестиклассников, благо тир находился в подвале нашей школы. Пришло нас тогда человек под сто, наверное, а потом почти все потихоньку и отсеялись…

— Вы с женой и двумя дочерьми живете в одном из «олимпийских“ домов. А вообще в Минске когда обосновались?

— В 1985-м оканчивал здесь рес­публиканскую школу-интернат спортивного профиля. Потом, правда, на неполный год возвращался в Брест, но с тех пор, как призвали в армию, прохожу службу и живу в столице.

— И дослужились уже до полковника?

— Да, через год выйду на пенсию. А пока работаю тренером в национальной команде по стрельбе из винтовки.

— Кого в вашей дисциплине можно назвать фигурой по-настоящему легендарной?

— Меня, наверное! (Смеется.) На самом деле стрелков высокого класса очень много. Причем хватает и тех, кто имеет кучу медалей с чемпио­натов мира и прочих соревнований, но ни одной олимпийской. Почему я и говорю: без везения у нас никак не обойтись…

Автор: Владимир ПИСАРЕВ