Культура

Слово отзовется

Как поднять интерес к чтению, почему в русской литературе не приветствуется эгоцентризм и чему следует учить в школе молодежь, рассказал российский литературовед и культуролог профессор Александр Ужанков, побывавший в Минске по приглашению Международного медиа-клуба «Формат А-3»

Справка «ВМ»

Александр Ужанков окончил русское отделение филологического факультета Львовского государственного университета имени Ивана Франко. Начинал работать журналистом в «Комсомольской правде». В конце ­1980-х занялся научно-исследовательской работой. Сегодня он проректор по научной дея­тельности Московского государственного института культуры, а также профессор еще целого ряда вузов, в том числе Сретенской духовной семинарии. Доктор филологических наук, ведущий собственных просветительских программ на телевидении.

— Александр Николаевич, классическая литература ныне — вещь элитарная, и если ее читают, то, скорее, поверхностно. Как сегодня заинтересовать, подтолкнуть широкий круг людей вдумываться в прочитанное?

— Литература — это такой интеллектуальный тест, она определяет уровень развития человека. Конечно, можно прожить и без знания об Анне Карениной и Пьере Безухове. И многие живут. Думаю, сегодня важно не потерять публику, которая ищет не просто информацию в Интернете, а все еще интересуется продуктом для духовного развития. Опять же художественное произведение, будь то «Евгений Онегин», «Капитанская дочка» Пушкина, — это зеркало человека, самого писателя. Понимаете, большинство сегодня не видят тех смыслов, которые закладывал великий автор…

— Смотрят в книгу — видят фигу…

— Совершенно верно. Вся мировая литература имеет всего-то 38 сюжетов. Прочитайте их все, и станете разбираться в тенденциях. Но самое сложное начинается дальше. Пока человек работает с текстом, текст работает с человеком. Вот смотрите, древнерусская (восточнославянская) литература основана авторами, причисленными к лику святых. Преподобный Нестор, Кирилл Туровский, Илларион Киевский, Феодосий Печерский и даже Владимир Мономах. Это наша святоотеческая письменность. Ни одна литература мира не имеет такого духовного основания. Далее случился переход к душевности. Взять, например, русскую классику — во всех произведениях герой идет к Богу или от Бога. Не думаю, что авторы ставили себе такие задачи, по крайней мере, не все. Кроме этого, писатели стремились к преображению личности. И тут мы подходим к ответу на ваш вопрос. Читатель должен понимать, что любое произведение должно преобразовывать личность. Вот для чего нужно читать классику. Конечно, к современному издательскому бизнесу это не имеет никакого отношения.

— И все же, побудить людей читать серьезные книги возможно?

— Люди с удовольствием читали в XIX веке, в советское время литературе уделяли огромное значение. Понимали, что книги воспитывают в народе нравственность. Большую роль играли школа и вузы. А сегодня все образование можно отнести к категории услуг. Почувствуйте, что называется, разницу. Еще один момент, который на многое может пролить свет. Это демонстрация чтения в советских кинофильмах. Во всех картинах обязательно увидите человека с книгой! А назовете хоть один современный фильм с такой «пропагандой»? Всех теперь показывают с телефонами. Вот как упала культура бытия. Хотя в метро можно снова увидеть людей с книгами. Не беллетристикой, а классикой.

Конечно, надо будить сознание людей, спрашивать друг друга: «Что читаешь?» Недавно выступал с лекцией перед студентами-физиками и выяснил, что многие из них читают «Войну и мир».

— А в это время гуманитарии предпочитают писать и высказываться сами…

— На какой-то конференции услышал, что на одном популярном сайте прозы зарегистрировалось уже миллион писателей (улыбается). Мне дурно сделалось. Даже Пушкин называл себя сочинителем, а в болоте Интернета все такие молодцы. Думаю, виной всему — отсутствие критического отношение к самому себе. Это дурное влия­ние европейской культуры, где «Я» стоит на первом месте. В русской культуре такое не принято, хотя встречалось в литературе Серебряного века. Быть эгоцентристом, может, и неплохо, но выпячивать себя некрасиво. Пусть другие замечают.

— Что посоветуете сейчас прочитать или перечитать в первую очередь?

— Как историку, мне интересно наблюдать литературный процесс, почему классические произведения появились в определенный период. Интересно наблюдать, как делали себя Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Толстой. На их примере можно следить за развитием всего общества. Понятно, что к «Преступлению и наказанию» надо еще дойти, а вот тексты Пушкина как раз. Не потому, что он — наше всё. Просто у Александра Сергеевича прослеживается интересная деталь, связанная с духовностью. Писатель-атеист создает «Евгения Онегина», проникаясь в процессе верой. В «Капитанской дочке» Пушкин уже глубоко верующий и… чувствует приближение смерти. В тексте есть Божий промысел в отношении конкретного человека. Это духовное завещание автора.

— А скрепы, о которых сегодня так много говорят в России, вообще имеют отношение к настоящей духовности?

— Конечно, государство не может добавить людям духовности. Но задачу воспитать граж­данина никто не отменял. А подменяют ее воспитанием потребителей. В ­XVIII-XX веках русская литература воевала с потребителями, показывая их в негативном свете. А сегодня, когда сменилась модель общества, именно эти люди заказывают музыку, им стараются угодить во всем, потакая низменным вкусам и уводя в иллюзорный мир. На мой взгляд, нужно больше внимания уделять морально-этическим и философским ценностям народа, вкладывать средства в образование людей-патриотов. Да и в школе пора бы уже снова учить молодежь уступать место старшим.