Далекое - близкое Культура

Подозрительный дед

Если точно, то старик просто попал под раздачу. Боролись с отмечанием рождественских праздников, а заодно и новогодних. Это была целая кампания, начавшаяся году в 1922-м и длившаяся еще долго. Но угоди дедушка в те строгие времена в ОГПУ, нашлись бы поводы грозно насупить брови.

Скрывал возраст

Говорят: Дед Мороз, Дед Мороз… А какой он дед? По историческим меркам — пацан! До эпохи Александра II никто никакого Деда Мороза и не знал.

Ну да, подарки детям под новогоднюю (рождественскую) елку клали давно. Правда, кто именно это делал (­Т-с-с! Мы же малышам не скажем, что папа с мамой!) , в разных странах объяснялось по-разному: где-то Санта-Клаус, где-то Пер Ноэль, где-то какой-нибудь Пер Шаланд… В Российской империи малышей радовал то святой Николай, то дедушка Николай, то безымянный рождественский дед. Правда, образованные сословия этой самой империи всегда с интересом косились на Запад. И как-то само собой вышло, что рож­дественский дед где-то во второй половине XIX века стал все больше смахивать на немецкого Кнехта Рупрехта. Однако официальное появление Деда Мороза (именно с этим именем) отмечено лишь на Рождество 1910 года. То есть ему сейчас 107 лет — не такой уж древний!

Угнетал простой народ

«Стоп! — воскликнет образованный читатель. — Не надо сказок!» А может, наоборот, надо? Ведь именно из сказок, из фольклора мы знаем про древнего языческого персонажа — хозяина зимних холодов и снежных вьюг. Разве это не Дед Мороз?

Не совсем. Есть принципиальное отличие. Дед Мороз — добрый. А всякие Морозко в России, стародавний Зюзя в Беларуси и прочие древние Трескуны, Студенцы, Трясунцы да Карачуны были злобными и опасными. Вспомните поэ­му Некрасова «Мороз, Красный нос». Там этот «нос» замечательную Дарью — ту, что «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — в зимнем лесу в ледяную статую превращает. А перед этим еще долго похваляется своим все­властием! Ну не сволочь ли?!

Сидя в городском комфортном жилье, приятно умиляться появлению на пороге символа зимних холодов. А крестьянину зима не в радость. Мороз и озимые может повредить, и снегу намести так, что из дома не выйдешь. Да, была древняя традиция Зюзе на ночь кутью выносить, российскому Морозко блины во дворе ставить. Но это ведь попытки задобрить зловредника, чтобы не пакостил особо!

Превращение недоброго народного персонажа в седобородого милягу с мешком подарков стараниями писателей и художников началось опять-таки где-то во второй половине XIX столетия. Но, между прочим, в России и ныне ряд церковных иерархов (не верите — гляньте в Интернете) относится к Деду Морозу не очень хорошо. Какой-то он сомнительный, языческий…

Вредил лесу

В 1920-е атаки на Новый год Рождество) шли по двум главным направлениям: обвинения идеологические (церковный праздник!) и, скажем так, хозяйственные (назвать их экологическими язык как-то не поворачивается). Хозяйственные обвинения — это насчет порубок на зимние праздники молодых елок. Наркомзем регулярно в декабре выступал с грозными предупреж­дениями. Мощью поэтического дара с нехорошей традицией боролись советские поэты и писатели. Владимир Маяковский, например, негодовал, что приходится «из-за сомнительного рождества Христа миллионы истреблять рож­ден­ных елок». А Демьян Бедный порубки напрямую связывал с нашим героем: «Под „Рож­дест­во Христово“ в обед / Старорежимный елочный дед /С длинной-предлинной такой бородой / Вылитый сказочный „Дед-Мороз“ / С елкой под мышкой саночки вез, / Санки с ребенком годочков пяти. / Советского тут ничего не найти!»

Реабилитация

Ну и так далее. В общем, «был бы человек, а статья найдется». Скажете: Дед Мороз — не человек. Ничего, и на него бы нашлась! Так что сомнительный старик надолго ушел в подполье.

Правда, в советской стране как сверху что-то запрещалось, так сверху же и разрешалось. В 1935 году крупный партийный деятель Павел Постышев заметил Сталину: мол, может, не надо нам так уж гнобить новогодние елки? Красивая ведь была традиция, и детишкам праздник. «А вы напишите заметку в „Правду“, — ответил Сталин. — Мы поддержим». 28 декабря 1935 года статью Постышева опубликовали. А буквально на следующий день вышло и постановление ЦК ВЛКСМ с указанием комсомольским организациям отныне и впредь устраивать елки для детей. Да чтобы побольше веселья и фантазии!

И все сказочным образом враз переменилось. Оказалось, Новый год (правда, еще не Рождество) — праздник не реакционный, а, наоборот, хороший и добрый. И Дед Мороз нам не враг какой-то, а милый и необходимый на этом празднике гость.

Неужто кто-то сомневался?

Факт

Этапы борьбы

Впервые знамя борьбы с Рож­деством Новым годом) в начале 1920-х было поднято энтузиастами-атеистами именно в контексте борьбы с религией вообще. Тем не менее в первой половине ­1920-х с религиозными праздниками советская власть еще мирилась. И против новогодних елок до поры выступали умеренно — их сам Ленин в Горках для детей устраивал. Но в ходе организационного оформления атеистических структур (особенно с появлением знаменитого «Союза воинствующих безбожников») натиск на обычай становился все мощнее. Ссылки на Ленина уже не работали: мол, было это в начале 1920-х годов, а по мере развития советской власти любые старорежимные праздники должны отмирать. В декабре 1927-го прошел XV съезд ВКП ) , на котором, в частности, был поставлен вопрос об усилении борьбы с религией. Тут уже по Рождеству Новому году) пошел «огонь из всех калибров». Постановление Совнаркома СССР от 24 сентября 1929 года «О рабочем времени и времени отдыха в предприятиях и учреждениях, переходящих на непрерывную производственную неделю» отменяло понятие «праздник» вообще. Вместо них вводили «революционные дни“ (22 января — День памяти 9 января 1905 г. и памяти В.И. Ленина, 1 и 2 мая — Дни Интернацио­нала и 7 и 8 ноября — Дни годовщины Октябрьской революции). Новый год и Рож­дество упразднялись. И даже после реабилитации в 1935-м новогоднего праздника 1 января еще до 1947 года оставалось обычным рабочим днем.

Автор: Сергей НЕХАМКИН