Культура

Территория внутренней свободы

людмила руб­левская

Почему для писателя она важнее успеха

Прозаик, поэт, журналист, литературный критик Людмила Руб­левская поражает как многогранностью своего творчества, многообразием жанров, в которых она работает, так и способностью во всех качествах оставаться интересной. Каждый, кто прикоснулся к ее книгам, ощутил магию тех миров, которые она создает, языка, которым они написаны, и обаяние таланта.

О литературе и продвижении современных произведений, непрерывности времени, сохранении самобытности и любимом Минске беседуем с Людмилой Рублевской.

Идея сама находит форму

— Людмила Ивановна, ваша многогранность объясняется творческой жадностью или это способ удовлетворить разные читательские запросы?

— Когда я работаю, то не думаю о читателях или критиках. Литература как парфюм. Мне нравится один аромат, вам — другой. Единственно правильный путь для писателя, на мой взгляд, — на территории внутренней свободы создавать интересное для себя произведение, высказываться о том, что у тебя болит, о чем не можешь молчать. Я перфекционист. Чтобы писать, мне нужен мощный внутренний позыв к творчеству. Стихи требуют уединения, полной концентрации. Это становится все труднее в силу загруженности, повседневной суеты. По­этому сейчас чаще обращаюсь к прозе, она для меня как раковинка, где можно спрятаться и создавать свой мир.

— Ваши произведения отличает полифония, жанров: детектив, историческая проза, готика, хоррор. Так вам легче воплотить свой замысел?

— Между жанрами для меня нет барьеров. Мне интересно экспериментировать, синтезировать их. Люблю смешивать эпохи, сближать героев из прошлого и настоящего, потому что ощущаю непрерывность времени.

— И вам легко понять людей из далекого прошлого?

— Для меня всегда захватывающая задача — передать, каким видит окружающий мир, что и как чувствует человек Средневековья или эпохи Просвещения. Очень интересный период, который недостаточно изучен и позволяет работать моей фантазии, — XVIII век. В своей глубинной основе человек не меняется, базовые чувства остаются одинаковыми. Радость, боль, горе мы переживаем так же, как и наши предки тысячелетия назад. Меняется иерархия ценностей. На мой взгляд, писателю неплохо владеть системой Станиславского, чтобы делать своих героев более убедительными. При желании каждый может в себе отыскать и короля Лира, и Корделию, и Отелло, и принца Гамлета. Для меня герои моих книг абсолютно живые.

— Вы верите в неизбежность прогресса? Почему человечество так плохо учится на ошибках прошлого и повторяет их вновь и вновь?

— Я давно занимаюсь темой сталинских репрессий. И знаю, что многим сегодня непонятно, почему люди писали друг на друга анонимки, сыновья и дочери отрекались от родителей. Но если воссоздать такую же ситуацию, как в те годы, то всё, боюсь, повторится. Мы сами не замечаем, как под влиянием обстоятельств деформируются коллективное бессознательное и сознание отдельного человека.

Вам может быть интересно...  Классические субботники

— Какова ваша позиция по отношению к нашему времени?

— Нам не дано выбирать себе время. Поэтому надо стараться делать что-то максимально полезное, менять к лучшему то, что нам по силам изменить. На мой взгляд, нам достался интересный исторический этап.

книги, людмила руб­левскаяУспех — это условность

— 5 лет назад вы вошли в топ-10 успешных женщин Минска. В чем для вас заключается успех?

— Помню, узнав об этом, я долго смеялась. Любой успех — такая условность! Если иметь в виду материальную сторону жизни, то это уж точно не про меня. Если судить по количеству изданных книг — да, их достаточно. Но сколько было писателей, чьи произведения издавались огромными тиражами, а сейчас их никто не помнит… Безусловно, мне приятно, когда в библиотеках показывают мои книги, затрепанные читателями.

— А члены семьи — ваши единомышленники?

— Безусловно. Мой первый читатель — муж и поэт Виктор Шнип. Он уважает то, что я делаю, поддерживает меня. Очень ему благодарна за то, что освободил меня от домашних хлопот. Я азартна, и если взялась за что-то, мне важно довести это до конца. Раньше, когда были маленькими, в моем творчестве активно участвовали дочь Вероника и сын Максим. Сказки «Прыгоды мышкi Пiк-Пiк» я написала для них и о них.

Минск вдохновляющий

— Знаю, что в московских изданиях из коммерческих соображений нашим авторам обычно ставят условие: события должны разворачиваться в Москве, во всяком случае в России. В большинстве ваших книг всё происходит в Минске, у вас есть произведения о его мифах и легендах. Вы считаете наш город литературным?

— Я ни за что не откажусь от белорусских реалий из-за чьих-то коммерческих соображений. Мой принцип — белорусскоцентричность. А Минск — город, в котором я родилась, выросла, живу, и он очень меня вдохновляет. Ищу мифы в истории Минска и сама их создаю. Одну из своих книг «Я минчанин» писала специально для того, чтобы учителям легче было говорить с детьми о родном городе. В нем еще столько загадок, тайн, героев и антигероев, что хватит не на один сборник.

— На ваш взгляд, белорусская литература интересна европейцам? Она органично выглядит в мировом контексте?

Вам может быть интересно...  Товарищ Сухов и другие

— Определенная наша изоляция от мирового литературного процесса пока еще чувствуется. К сожалению, до сих пор в отношении белорусской литературы господствуют устойчивые стереотипы, которые крайне трудно преодолеть. Многие считают, что она затрагивает исключительно сельскую и военную темы. Но это же не так! У нас есть произведения, которые не уступают лучшим европейским образцам. Возможно, им не хватает достойных переводов на анг­лийский язык, чтобы выйти к широкой аудитории. Должна появиться какая-то структура или организация, которая занималась бы продвижением национальной культуры. Нет в Беларуси пока и литературных агентов. Наша проблема еще в том, что писательское поле разбито на тусовки. Во многих странах творческие люди сообща работают на популяризацию лучших книг, действуют методом паровозика: кто-то из прозаиков или поэтов выходит на зарубежный рынок и старается подтянуть туда своих коллег-соотечественников. А у нас, к сожалению, нет ощущения, что мы в одной лодке и делаем одно дело.

— Современных белорусских литераторов знали бы лучше (во всяком случае, хотя бы в самой Беларуси), если бы их произведения чаще и удачнее экранизировали. Но увы… Вас тоже, кажется, отечественный кинематограф не очень балует своим вниманием.

— В 1999 году по моей драматической поэме сняли телефильм «Последняя из Олельковичей». И вот сейчас на киностудии «Беларусьфильм» приступили к экранизации пенталогии об одном из любимых моих героев — беглом ученике минского иезуитского коллегиума Прантише Вырвиче. Планируются мини-серил и экранная версия.

— Что из происходящего сегодня вас беспокоит как писателя и гражданина?

— Унификация культуры. Сейчас идет активное наступление масс-культуры, когда все дети мира следят, скажем, за Бэтменом или Человеком-Муравьем. Что в этом хорошего? Ведь у каждого народа — свои уникальные герои. Вот недавно я была в Швеции и в городе Висбю попала на средневековый фест. Во время него горожане переодеваются в средневековые костюмы и неделями ходят в таком виде даже на работу. Этим они по-настоящему интересны — и себе, и иностранцам. Я убеждена: развитие возможно только при наличии различий, противоположностей. Нужно бороться за сохранение самобытности, национальной культуры, языка, государства.

Справка «ВМ»

Людмила Рублевская. Автор поэтических сборников «Шаги на старых лестницах», «Замок лунного сейва», «Рыцарские хроники», «Шиповник для пани», «Явление инфанты», прозаических произведений «Старосветские мифы города Б», «Корона на дне водоворота, или Сказки с хутора Юстины», «Пляски смерти» и других.