Поклонимся великим тем годам

С отеческой ответственностью за нашу землю

Храм-памятник, Минск

Раны Великой Отечественной войны до сих пор кровоточат. Нет такой ­семьи, которая не потеряла кого-то в те лихие годы. Это могли быть отец, сын, мать, а иногда и все вместе. Скорбная память о них, невинно убиенных, хранится в сердцах и передается из поколения в поколение. Во многих семьях до сих пор даже внуки, правнуки помнят и могут рассказать о дедушках и бабушках, воевавших и не вернувшихся с полей сражений, погибших в конц­ла­ге­рях, сожженных заживо в деревнях или просто убитых обезумевшими выродками в военной форме со свастикой на рукаве и циничной надписью на ремнях: «С нами бог».

Федор Повный
Протоиерей Федор Повный, настоятель Всехсвятского храма

Они были в Минском подполье, в партизанах, и их выдал предатель. Ее простой, бесхитростный рассказ запомнился на всю жизнь. Что чувствовали эти люди? За что жертвовали своей жизнью? О чем думали и с какими словами на устах умирали? Это осталось тайной. Но одно ясно: они пожертвовали собой, чтобы защитить других. А это уже религиозный акт. И потому в религии, особенно хрис­тиан­ской, а если говорить исторически, то в иудео­хрис­тиан­ской традиции, память о павших в оборонительной войне чтилась по-особому благоговейно. Христиане видят здесь исполнение заповеди Христовой о высшей любви: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».

Защита соотечественников от врага, идущего с огнем и мечом, уже с древнейших времен считалась делом бого­угодным. Интересно, что на хрис­тиан­ском Востоке, который всю свою историю должен был вести изнурительные войны за выживание, воинов, погибших за Отечество, видели мучениками. Когда мне в начале ­1990-х дали послушание ­строить Всехсвятский храм, я из патриотических чувств предложил его возводить как памятник всем воинам, всем павшим за земное Отечество, невинно убиенным, защищавшим мое земное Отечество, чтобы иметь возможность прославить многих из них как неизвестных святых в Небесном Отечестве. Мои чувства были продиктованы внимательным и уважительным отношением немцев к своим ветеранам войны, к инвалидам, в отличие от народа-победителя, который в новых поколениях в лихие 1990-е становился все более забывчив. Я мог сравнивать ситуацию, потому что в тот момент служил настоятелем Свято-Алексиевского храма-памятника в Лейп­циге.

Вам может быть интересно...  Эхо прошедшей войны

А деятельность Всехсвятского храма-памятника началась 2 июля 2010 года с захоронения останков воинов в крипте с участием Главы государства и главы нашей церкви в Беларуси.

Мне думается, многие помнят это событие. С тех пор крипта наполняется живой историей, не той безликой, которую мы поверхностно изучаем в школе, а человеческой. Только спус­тя несколько лет я понял, насколько востребована людьми потребность знать свои корни. И вот здесь мне хотелось бы коснуться такого понятия, как «пат­рио­тизм». Согласитесь, сего­дня это слово выхолощено и скомпрометировано. Им, как флагом, размахивали в советское время, им прикрывали злодеяния нацистов. Это слово держало все империи мира, и каждая формация любовью к родине называла мотивы своих и благих, и корыстных деяний. Вот по­этому, преж­де чем прививать, особенно молодежи, это понятие, это чувство патриотизма, нужно самим определиться, что оно нам говорит, что оно предлагает любить. Однажды я спросил у подростка: «Что такое патриотизм?» Он ответил: «Это гордость за страну». А что мы, маленькая молодая Беларусь, можем предложить молодежи? Просто навязывать чувство любви к месту рождения? Как долг? Бесполезно. Даже родителей не любят подростки, если те не проявляют нежности и внимания. Так вот, крипта Храма-памятника отвечает на многие вопросы. Только вдумайтесь, пожалуйста, в те слова, которые мною сейчас будут произнесены. Мы все любим. Отечество. Именно Отечество, а не родину. Я сейчас отталкиваюсь от корневой семантики слов. Потому что Отечество — это наши отцы, деды, а родина — это всего лишь место рождения, которое в глобальном современном мире теряет свое значение. Отечество — олицетворено, оно субъект. Родина не имеет лица, она объект. Земля, не занятая врагом, есть благо. Высота человеческого подвига и страдания стоит над любыми политическими и экономическими формациями. Мои предки тысячу лет сражались за отчий дом, а живущие в этом отчем доме страдали от оккупантов любой масти: французов, немцев, поляков. В крипте не повернется язык сказать, что немцы навели бы порядок, а французы принесли бы равенство, братство и свободу, если бы наш народ когда-то сдался им. В крипте видны как на ладони фундамент нашего со­вре­мен­ного государства и наши истинные союзники. Союзник — это тот, с кем у нас общая победа и общая беда. С Европой у нас общего горя никогда не было, с Россией, Украи­ной, другими республиками великой страны — было. Не в угоду кому-то я это говорю, факты говорят сами за себя.

Вам может быть интересно...  Память сердца

В усыпальнице покоится солдат с Урала, погибший на Витебщине в 1812 году. В крипте 49 капсул с землей из братских могил Европы свидетельствуют о роли советского народа в победе над фашизмом во Второй мировой войне и о ценностях, во имя которых они вместе сражались. Это и наши ценности. Эту землю образует прах русского, белоруса, еврея, молдаванина, татарина, украинца и многих других. Попробуйте разделить пылинки по национальному или религиозному принципу. Отсюда идет понимание, что белорусом является тот, кто по-отечески несет ответственность за нашу землю, а не просто потомственный белорус, который говорит на тарашкевице, ходит в вышитой рубашке и декларирует, что Белорусская Народная Рес­пуб­ли­ка — наше всё. Это, кстати, еще один урок крипты: пат­рио­тизм не есть национализм.

Здесь я — это не я, а часть большого народа. Здесь моя душа встречается с их душами и знает, что они бессмертны, что нам всем предстоит еще быть вместе. Когда человек ставит свечу и молится за свой род и народ, он уже причастен ему, он уже с предками. Вот почему суворовцы здесь произносят клятву кадета. Вот почему офицерам вручают здесь погоны. Их выбор этого места понятен: они обе­щают защитникам Отечества, женщинам и детям, убитым в военное и мирное время, они обе­щают своему народу быть их достойными. У них есть незримые свидетели их клятвы.

Вот почему праздники 9 Мая, 3 июля через призму крипты Храма-памятника какие-то по-особому чистые, а скорбь наша такая тихая и светлая. В неравной борьбе защищавшие своих односельчан и безвинно погибшие мирные жители, дети, матери, старики — все вошли в бездну милосердия Божия, все вступили в Божественный свет, отблески которого передаются и нам. А мирное настроение духа, с которым мы посещаем их могилы, или вспоминаем о них в храмах, или посещаем крипту Храма-памятника, как раз и свидетельствуют об их благословенном небесном покое.