Память

Ну, за Победу!

Будут ли отмечать 9 Мая далекие потомки ветеранов?

Вопрос, разумеется, полемический. И грустный. Участников войны — тех, кто помнил, как погибали от пуль, истекали кровью в боях друзья-товарищи, осталось мало и… Начали уходить в мир иной дети победителей, сами деды, им по ­60-70 лет.

А когда-то родители-ветераны брали их, мальчишек и девчонок, на свои партизанские маёвки, на встречи с однополчанами. Государственная традиция празднования 9 Мая стала еще и традицией частной, личной.

Так рождалась душевная связь, которая прочнее многих других.

Листаю журналистские блокноты.

…Еще в начале 1970-х в семье бывшего партизана Иосифа Гриневича на День Победы начали печь хлеб — дедушка рассказал, как это делали в минских лесах. Деда давно нет, а Гриневичи до сих пор пекут на 9 Мая партизанский хлеб…

…К обелиску Победы несут ромашки и васильки родные писателя Конд­рата Крапивы, который прошел четыре войны. Почему полевые цветы? Других война не знала.

…В семье Шутиловых хранится пилотка деда-фронтовика. На 9 Мая, когда все сходятся за общим столом, по традиции ее надевает самый младший.

…Шесть десятков лет — только вдумайтесь в эту цифру! — в Комнате памяти в доме № 29 на проспекте Независимости собираются на День Победы былые фронтовики, их дети, внуки и правнуки. Когда-то в доме жили 130 семей бывших боевых офицеров, а среди них — четыре Героя Советского

Союза. Сейчас из «домового офицерского корпуса» остался один — летчик-истребитель военных лет Владимир Чичов. И хотя здание на капремонте, Комната памяти действует, и во многом благодаря жене Чичова Валентине Иосифовне.

…Двадцать лет подряд семья бывшего партизана Федора Бачило отмечала День Победы в Музее истории Великой Отечественной войны. В старом здании музея (на Октябрьской площади) был стенд, посвященный подрывникам. И там же находилась фотография Бачило, ставшего партизаном в 17 лет, а вскоре — командиром диверсионной группы в отряде имени С. Лазо.

На этом имени остановлюсь чуть подробнее. Федор Бачило — белорусская легенда. Он пустил под откос 28 вражеских эшелонов с танками, бое­припасами, живой силой противника. Был награжден орденом Ленина. Его трижды представляли к званию Героя Советского Союза, но Кремль не утверждал звание. Может, потому, что подрывник остался живым? Сам Федор Афанасьевич, работавший после войны фотокорреспондентом газеты «Чырвоная змена», на эту тему шутил: «У меня были не те эшелоны». В газете «Правда» в 1987-м написал: «Мой боевой счет мог быть еще большим, но весной 1944 года при отходе после операции на «железке» у деревни Заболотье меня настиг­ла вражеская пуля…» Выжил. А через двадцать лет после войны второй раз посмотрел смерти в глаза. Бросился на улице на хулиганов, избивавших человека. Его пырнули острым шилом… Опять выкарабкался чудом. Четверть века назад ветерана не стало. Семья Бачило еще долго приходила в музей — к фотографии любимого человека, душа которого будто где-то здесь и обитала… Когда музей обрел новое здание, приходить перестала. Почему? Там уже нет знакомого стенда, посвященного партизанам-подрывникам. Прекрасно оснащенное, современное учреждение культуры… Но эта семья утратила небольшой такой стерженек, на котором вращались колеса памяти…

Пилотка, фотография, горбушка хлеба по дедушкиному рецепту… Нашей памяти очень нужны такие зацепки. Память — вещь сложная, неустойчивая. Митинги, парады, шествия — это одно. А букетик ромашек, принесенный к Могиле Неизвестного Солдата, — совсем иное. Если прапраправнуки победителей будут носить такие букетики, можно быть спокойным за страну.