Культура Минск. Имена-легенды

Несравненная

Будем как дети

Мало кто из минчан догадывается, но эта изящная красивая женщина в шелках и с орденами на груди была для нашей столицы чем-то вроде градо­образующего фактора. Судите сами. Когда руководство БССР решало вопрос о строительстве в городе здания цирка, первоначально для него определили площадку в Заводском районе,

на окраине. Узнав об этом, Александровская направилась к первому секретарю ЦК КПБ Николаю Патоличеву.

— Николай Семенович, вы в детстве любили цирк?

— Ну разве что в дет­стве…

— Так давайте будем как дети…

И выдающийся государственный деятель течение своей трудовой деятельности он был удостоен 11 орденов Ленина, больше в СССР не было ни у кого) по-детски решительно переиначил планы. В результате цирк в 1959 году открылся там, где он сейчас стоит. И не надо возить детей далеко. Кстати, наш цирк — один из немногих на территории СНГ, который всегда был аншлаговым.

Случайность? Поднимем планку выше. Здание Большого театра Респуб­лики Беларусь. Это величественное произведение архитектуры создавалось в ту пору, когда Лариса Помпеевна еще не была ни депутатом, ни орденоносцем, однако именно она указала своим изящным пальчиком на Троицкую гору: вот самое подходящее мес­то для храма искусств. И белорусские начальники, а также гении зодчества с ней согласились.

А еще здесь стоит упомянуть об одном хорошо известном минчанам архитектурном элементе. Когда мы подходим к зданию Дворца культуры проф­союзов на Октябрьской площади, построенному в духе античных образцов, то не можем не обратить внимания на скульптурную композицию в арочном проеме главного фасада, символизирующую единство труда, науки и творчества. Одна из центральных фигур — женщина-крестьянка. Какая у нее стать, как красиво облегает ее фигуру платье с национальным орнаментом! Так вот, когда скульптор создавал этот образ, моделью ему была Александровская. Скульптор ваял богиню! А Лариса Помпеевна таковой и была.

Девочка пела в церковном хоре

Внучка православного священника и дочь минского железнодорожного служащего, Александровская в начале прошлого века вместе с отцом пела в церковном хоре. Сереб­ряный голосок Ларисы в общем хоре не терялся, и однажды ее пригласили принять участие в создании молодежного любительского театра. Ставили водевили, пели, танцевали. Ларисе нравилось выступать на сцене. А после концертов она опять шла петь в церковь. Однако ее голос уже начинал звучать слишком уж проникновенно и ярко, поэтому однажды регент печально сказал ей: «Девочка, или церковь, или театр».

Война мировая, война граж­данская, две революции… Казалось, было не до оперных арий. Тем не менее Лариса упорно шла к своей мечте. В 1920 году ее приняли в труппу театра Главполитпросвета Западного фронта. 

Парадокс, но первый большой успех пришел к ней за рубежом, когда в 1927 году ее направили представлять белорусскую песню на Международной музыкальной выставке во Франкфурте-на-Майне. Молодая, красивая, талантливая, она впечатлила европейцев. По возвращении на родину состоялись отчетные концерты Александ­ровской, которые буквально очаровали пуб­лику. А ведь Лариса была еще просто студенткой музтехникума, и ей предстояли выпускные экзамены. Премьера дипломного спектакля прошла в марте 1928 года. Музыкальные критики приветствовали «восходящую звез­ду оперной сцены, талант которой таит неограниченные возможности». После успеха студенческого спектакля при музтехникуме был учрежден двухгодичный класс с консерваторской программой. Вскоре его реорганизовали в Белорусскую государственную студию оперы и балета. А 23 мая 1933 года пуб­лика уже шла на премьеру первого спектакля оперы. Партию Кармен в одноименной опере исполняла Александровская. Меломаны восхищались ее «необычайными голосовыми данными… «

Родился белорусский оперный театр, и взошла звезда его первой примы.

Настоящий триумф на долю певицы выпал летом 1940 года, когда она пела на заключительном концерте декады белорусского искусства в Москве. Концерт завершался выступлением огромного хора. Солировала Александровская. Начались бурные овации. В правительственной ложе поднялся Сталин. Дети, стоявшие перед хором, устремились вперед, за ними — взрослые. Аплодируя пуб­лике, артисты вышли к краю оркестровой ямы, сзади напирали другие… К счастью, быстро дали занавес.

Этот триумф певцам пришлось разделить с еще одним человеком. В зале звучали возгласы: „Ура товарищу Сталину!“

Талант и воля

Она всю жизнь много трудилась. В годы войны выступала с концертами на фронтах, в гос­питалях. В мирное время гаст­ролировала, была солисткой, а с 1951 по 1960 год — еще и главным режиссером Государственного театра оперы и балета. В год выпус­кала по два спектакля. Правда, иногда артисты жаловались на ее жесткость. Александровская и сама признавалась в любви к армейской дисциплине и сожалела, что в театре она невозможна.

Ходили слухи, что певица очень богата. Но это только слухи. Когда она ушла из жизни в 1980 году, на ее счете в сбербанке было несколько десятков рублей. Жила на зарплату, потом — на пенсию. Рядом с ней не было крепкого мужского плеча, на которое можно было бы опереться. Помогала семье сына, который облучился, работая на атомном реакторе, потом много болел. Это была ее боль и беда.

В конце 70-х годов прошлого века мне довелось побывать у нее: молодому коррес­понденту поручили взять интервью. Обстановка квартиры в доме на улице Захарова была простой. Никаких чешских гарнитуров. Главное украшение интерьера — шикарный сценический наряд, размещенный на специальной стойке в зале. И вообще эта комната была как бы музейной: на стене — большой портрет артистки, на полочках — привезенные с гастролей сувениры. Лариса Помпеевна хворала, была очень слаба и встретила меня, лежа на узенькой кушетке. Однако глаза ее светились. В халате, накрытая пледом, она села, опершись спиной на подушку, и вдруг предстала передо мной настоящей царицей!

Певица вспомнила тогда, как покидала Минск, уходя от войны. Город бомбили, а ее сын лежал в больнице после операции аппендицита. Александровская забрала его и, не имея возможности зайти домой, чтобы взять документы, ушла с мальчиком из города. Шла на восток пешком, ехала попутками, в товарных вагонах. В Вязьме ее арес­товали: странная босая женщина в потрепанном крепдешиновом платье и с орденом Ленина на груди искала воинскую часть. Военные полистали подшивку „Правды“, нашли в одном из номеров портрет Александ­ровской и отправили беженку в Москву.

— А хотите, расскажу, что было в моей жизни еще страшнее? — спросила Лариса Помпеевна.

Я, разумеется, согласился и услышал историю, которую в те годы не смог бы опубликовать при всем своем желании.

В марте 1939-го в Москве проходил XVIII съезд ВКП ). Приветствовать делегатов от лица белорусской интеллигенции поручили Янке Купале. Но он неожиданно заявил, что непременно что-нибудь перепутает. Александровская была в Минске, ей позвонили, и она срочно выехала. Одеж­ды взяла с собой минимум. Однако в Москве ее выход к делегатам откладывался. Лариса Помпеевна в гостинице постирала белье, которое на ней было, и повесила сушиться на батарею. Белье еще не просохло, а тут звонок: „За вами послана машина“. Что делать? Не надевать же мок­рое? Это было действительно страшно — подняться на такую (!) трибуну в легком, подчеркивающем фигуру шелковом платье, под которым ничего не было… Только она начала доклад, как сидевший позади нее в президиуме Сталин вдруг довольно весело сказал:

— А почему представитель белорусского народа… говорит свою речь на русском? Говорите на белорусском. Мы поймем.

Оживление в зале. Вот где певице пригодилась вся ее актерская выучка!

Речь на белорусском была встречена на ура. Докладчик незаметно поправляла платье и слышала, что вождь тоже не скупится на аплодисменты.

А в гостинице у нее сдали нер­вы. Ночью Александровскую увезли в больницу в бессознательном состоянии.

Человек впечатлительный, она нередко падала в обморок. Но этого никогда не случалось на сцене. Все, кто ее знал, говорили, что у Ларисы Помпеевны нежное лирико-колоратурное сопрано и железная сила воли.

Автор: Сергей ПЯТКОВСКИЙ