Далекое - близкое

В ришелье и «лапше»

Взгляд на моду 40 лет спустя: мы стояли по два часа в очереди за кофточками и резали подолы по самое не могу

В советские времена не было модной индустрии. Но значит ли это, что мы, студентки 1970-х, одевались хуже нынешних?

Детский садик. Машинная вышивка на воротнике — мамина. 1960 год

В те времена, воспоминания о которых слегка размыты за давностью лет, мы следили за модой. Экономили на еде, ночами сортировали письма на Главпочтамте, и все только для того, чтобы пройтись по проспекту в сногсшибательной юбке и заставить обернуться на себя пол-Минска. Сейчас в общество внедряются западные стандарты, когда девушки думают, как получить хорошее образование, научиться водить машину. Из одежды у них — пара линялых джинсов, пара маек и черная куртка с капюшоном. Но есть и тонкий слой людей стильных. Раньше мы таких не видели, ну разве только поэта Евтушенко по телевизору.

Утверждение, что индустрии моды в СССР не было, требует пояснений. Все-таки многое в этом направлении делалось. В Минске работали швейное объединение имени Крупской (из него вышла «Элема»), швейная фабрика «Комсомолка» (а из нее — «Милавица»), трикотажное предприятие «Прогресс» (предтеча «Алеси») и Респуб­ликанский дом моделей. Мы, журналисты, хорошо знали наших модельеров, брали у них интервью. У Инны Булгаковой, Галины Мешковой… Было еще ателье «Дом мод» на Мельникайте, а в нем одна хит­рая комната — гардеробная-склад. Туда, отработав на подиумах и фестивалях, отправляли коллекции одежды. Там вещи можно было купить, оплатив только стои­мость расходных материа­лов. До сих пор в моем шкафу висит голубое зимнее пальто с геометрическим воротником. Выбросить не могу…

Мы ездили за шмотками в Вильнюс, Ригу и Москву. Много чего не было, например джинсов. Но было многоцветье национальных швейных производств, и не только швейных. Прибалтика славилась трикотажем и аксессуа­рами. В 6 часов утра со станции Минск-Пассажирский отправлялся поезд «Чайка». Места сидячие. Ехать до Вильнюса три часа. К слову, мы, студентки, там не только по магазинам шлялись. Остробрамские ворота знали как свои пять пальцев, к башне Гедиминаса взбегали резво… Сегодня ехать туда за одеждой смысла нет. Легкая промышленность на местах погиб­ла, их место заняли иностранные компании. Они и у нас понаоткрывали бутиков. Можно представить, какая между марками и брендами идет грызня за рынки сбыта…

Железная дорога в СССР была дешевая. Ночь из Минска до Москвы в плацкарте стоила примерно 4 рубля. Моя стипендия составляла 40 рублей плюс гонорары (я регулярно печаталась в «Вечернем Минске» и «Знамени юности»), так что улица Горького (Тверская) были все равно что Немига, а в Теплом Стане изучен ассортимент магазинов соцстран «Лейпциг», «Ядран», «Ванда». На Арбате, помню, в конце 1970-х я купила легкий финский костюм, который донашиваю теперь на даче.

Вам может быть интересно...  «Пронзительно визжал после уроков…»

Мода, мода… Листаю свои старые альбомы с фотография­ми и вспоминаю, сколь много у меня было эксклюзивных вещей — во многом благодаря маме, которая прекрасно вышивала.

Моя мама Мария Устинович, крестьянская девушка, окончив агротехникум, работала садоводом, но, выйдя замуж за офицера, оказалась в Сибири в статусе офицерской жены. Вместо того чтобы надувать щеки от гордыни… (Ой, расскажу анекдот 1950-х. Приходит дама к врачу, вся такая разодетая, в мехах и шелках, и говорит: «Дохтур, у меня ухи болят». Врач: «Вы, наверное, офицерская жена». Она, кокетничая: «А как вы догадались? По мехам?» — «Нет, по «ухам».) Так вот, моя мама была не такой. Она принялась изучать домоводство, освои­ла приготовление шанежек и сибирских пельменей, а еще — вышивальную машинку. Портьеры, подзоры, салфетки, ночные сорочки… Когда отца демобилизовали и семья вернулась в Белоруссию, мама подрабатывала тем, что делала вышивку ришелье. Ну а я была главным выставочным образцом.

Редакция ведомственной газеты «Железнодорожник Белоруссии». К нам в гости приехал комиссар с БАМа (в центре). 1979 год

…А вот я, уже пятнадцатилетняя, гуляю по Минску, на площади Победы. На мне брючный костюм, сшитый в ателье в Северном поселке (мы жили на улице Иркутской) по эскизу из журнала «Работнiца i сялянка». Ткань импортная. Тогда в Минске работала добрая полусотня мастерских по индивидуальному пошиву одежды. Закройщица в наших глазах выглядела настоящим кутюрье, да она им и была. Наиболее популярные ателье — «Времена года» на Свердлова, «Дождик» на Октябрьской, «Минчанка» на Ленинском проспекте, «Мода» на Кульман, «Вильнюс» на Калиновского, «Ромашка» на Ташкентской, «Светлана» на Кошевого, «Элегант» на Коласа…

Иностранцы удивлялись двум вещам: тому, что платья изо льна у нас носит каждая вторая женщина, и тому, что много индпошива. На Западе и лен, и индпошив были доступны только обеспеченным людям.

Мини-юбки как массовое явление появились в Минске в конце 1960-х и назло всем вредным старушкам, которые дергали нас за эти юбки, чтобы опустить длину, продержались 10 лет. Девушки хотели показать свои стройные ножки. А так как промышленность продолжала выпускать осторожные «три сантиметра ниже колена», то мы брались за ножницы и смело резали подолы по самое не могу.

Вам может быть интересно...  В домашнем формате

В середине 1970-х в моду вошел джемпер «лапша». Бешеный успех! За «лапшой» я стоя­ла в очереди в ЦУМе два часа. Пуговки срезала и носила с шарфом а-ля Париж. Шарфы вязались долгими вечерами в общежитии (спицы были в каждой комнате). Еще один писк моды — сапоги-чулки. Голенища из искусственной черной лакированной кожи были настолько мягкими, что девушкам с худыми икрами приходилось все время подтягивать верх сапог. Но отказаться — ни за что! Модное украшение — окрашенные деревянные бусы. Помню, мы завидовали одной чувихе, парень которой работал на МТЗ то ли токарем, то ли столяром и сумел выточить бусины из дерева. Он их отшлифовал, покрыл лаком, нанизал на крепкую нить и подарил любимой.

1 января 1976 года по телевизору показали «Иронию судьбы…», и все разом захотели шапку из натурального меха такого фасона, как у Барбары Брыльской. В меховых ателье это знали и спрашивали: «Как в «Иронии»?» «Да», — выдыхала счастливая обладательница лисы.

На факультете журналистики БГУ. 1976 год

После университета я года полтора работала в газете «Железнодорожник Белоруссии». Мы помогали БЖД крутить колеса, но не забывали про внешний вид. Однажды к нам зашел комиссар с ­БАМа, по этому поводу и сфотографировались. Комиссар простецкого вида, а у наших зам­редактора и ответсека надо рассмотреть галстуки. Именно через этот предмет гардероба советский мужчина мог выразить индивидуальность, принципы и даже тайные желания.

Преклоняюсь перед теми, кто включает в свой гардероб винтажные вещи. Обожаю тех, кто умеет носить шляпы и шляпки. Кто пере­обувается в театре в красивые туфли. Кто даже в секонд-хенде, этой навозной куче, находит жемчужину. Кто прогибает «гуччи», «зара», «прада» под себя, а никак не наоборот.

Но на улице я вижу совсем иных людей. Как таковой моды сегодня нет. Она была в 1960-1980-е. Ныне всяк одевается по своему пониманию и размеру кошелька. Слава Зайцев (интересно, кто из молодых знает это имя?) с горечью сказал: «В 1960-е я думал, что мода 2000-х окажется поразительной. Люди получат так много информации, будет такой огромный театр на улице. А вышло — опять помойка. Джинсы, кроссовки стоптанные… Бог создал природу по Своему разумению. А человека — по Своему образу и подобию. Значит, он должен быть прекрасен. А человек все никак этого не поймет».