Минск и минчане

Картины памяти

В первые дни мая Дмитрий Николаевич Марченко отмечает сразу три главных праздника в своей судьбе — День Победы, День печати и День работников радио, телевидения и связи

Дмитрий Марченко — участник Великой Отечественной войны, боец отряда имени Суворова Сенненской партизанской бригады, заслуженный работник культуры Респуб­лики Беларусь, председатель ветеранской организации Белтелерадиокомпании, член президиума Республиканского совета Белорусского общественного объединения ветеранов, журналист, прошедший в главной телерадиокомпании страны путь от специального коррес­пондента до генерального директора программ.

— Дмитрий Николаевич, в самом начале войны, когда на вашей родной Витебщине еще только зарождалось народное сопротивление фашистским оккупантам, два ваших старших брата сразу ушли в партизаны. Собирались с ними и вы, да отец не пустил. Почему?

— В то время мне было всего пятнадцать лет. Поэтому отец сказал: мол, не спеши, навою­ешься еще. Он, в отличие от большинства советских людей, убежденных, что война будет быстрой и победоносной, на скорое свержение врага не надеялся. И отнюдь не потому, что был пессимистом или не верил в силу Красной Армии. Прошедший русско-японскую и Первую мировую, проведший в немецком плену пять лет, он знал, каких сил и жертв потребует война такого масштаба. Это одно. А потом, просто боялся потерять сразу всех сыновей.

Партизаном я стал, когда мне исполнилось семнадцать. Во-первых, считал себя достаточно взрослым, чтобы самому решать свою судьбу. А во-вторых, и это главное, Красная Армия уже наступала, гнала немцев от Москвы обратно на Запад, поэтому фашисты, не знавшие до этого поражений, хотя прошли всю Европу, сокрушавшие всех и вся и в Азии, и в Африке, зверели и лютовали на оккупированных белорусских землях.

Подвиг — уже сама партизанская жизнь

— Когда вас спрашивают о самых страшных событиях в жизни, кроме смерти матери, когда вам не было еще и девяти лет, вы называете ночь с 8 на 9 июня 1944 года, в которую вместе с товарищами-партизанами прорывались через кольцо немецкой блокады.

— Все, наверное, знают о прорыве партизанами фашистской блокады под Ушачами, на месте которого сегодня находится мемориал. Но это, думаю, памятник не только участникам того прорыва, но и вообще народным мстителям. Под Ушачами фашисты, как они считали, покончили с партизанами в конце апреля 1944 года. А в мае взялись за другие бригады. И за нашу в том чис­ле. Действовали по проверенному сценарию: брали партизан в плотное кольцо, по всему периметру которого располагались укрепленные огневые пункты с пулеметами и бронетехникой.

Вокруг нашей бригады такое кольцо замкнулось в конце мая. Недели две мы впроголодь жили в лесу среди болот на границе Лепельского и Чашникского районов. Выхода, кроме как идти на прорыв, не оставалось. Наш отряд, который был штурмовым, пошел первым. Ночь, ничего не видно. Нарвались на один пулемет, который строчил, пока, наверное, патроны не закончились. Потом другой. Благо у кого-то из партизан оказалась граната, и он заставил и этот пулемет замолчать. Ну, думаем, прорвались. Увы. Оказалось, что через метров сто — еще одна укрепленная засада. И тут уже немцы били нас как могли. Достойно противостоять им, вооруженным до зубов, одними лишь автоматами с пригоршней патронов было невозможно. Много моих товарищей полегло в ту ночь, включая брата Федора. Прорваться смогли немногие. Мне, считайте, повезло.

— Медаль «За боевые заслуги» за этот бой?

— Не знаю, потому как боев было много, а медаль вручили уже после осво­бождения Белоруссии. Встречаясь с молодежью, я всегда говорю о том, что сама партизанская жизнь уже была подвигом. Прожить несколько лет среди лесов и болот, без продовольствия, лекарств, крыши над головой… И при этом не давать покоя оккупантам. Разве это не подвиг? Не знаю, смог­ло ли бы выжить в таких условиях нынешнее поколение, выросшее в тепле и сытости. Я до 17 лет ходил в лаптях и не помню, что хоть когда-то наедался, как говорится, от пуза. Нам было проще, мы были привычные к выпавшим на нашу долю тяготам и лишениям, поэтому смогли выживать и бороться. Даже тогда, когда меня, больного сыпным тифом, лошадь вместе с телегой опрокинула в ледяную воду и в расположение партизанского отряда привезли в прямом смысле полностью оледеневшим, я выжил, хотя никто в это не верил. И до сих пор, слава богу, живу. В нынешнем апреле отметил 92-летие.

Благословение судьбы

— А как вас, деревенского паренька, судьба привела в журналистику? Не думаю, что это была мечта детства у босоногого сироты.

— Именно привела судьба, правильнее не скажешь. После демобилизации я заехал к старшему брату, который работал начальником железнодорожной станции в литовском городке Зарасай, расположенном рядом с нашим Браславским районом. Там мне предложили возглавить одну из крупных комсомольских организаций. Согласился. Помню, пешком и на велосипеде объ­ехал почти все местные деревни и хутора, работа спорилась, численность организации росла. Через полгода за активную работу наградили Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ. Перевели в аппарат райкома. Потом новое предложение — стать замест­ителем главного редактора объединенной районной газеты с символическим названием «Победа». Не соглашался поначалу, потому

как не только специальное, но даже среднее образование у меня на то время отсутствовало — всего семь классов окончил. Уговорили: уверены, справишься. Потом был Белгосуниверситет, после которого рапределение в Комитет по радиовещанию и телевидению.

И знаете, куда у меня была первая командировка? В колхоз «Рассвет» Кировского района к Герою Советского Союза и Герою Социалистического Труда Кириллу Орловскому! Коллеги поопытнее сразу стращать стали: мол, задание считай проваленным, так как Орловский интервью не дает и вообще на дух не переносит журналистов. Но я рискнул, поехал. Может, потому что я тоже был партизаном, как и знаменитый председатель, мы нашли общий язык. Я записал интервью и с самим Орловским, и с лучшими людьми его колхоза. Думаю, именно это стало счастливым благословением на всю дальнейшую работу в Белтелерадиокомпании.

— Годы работы на радио считаете самым счастливым временем в своей жизни, потому что о многих знаковых событиях в республике вы могли рассказать своим слушателям первым…

— Я побывал почти во всех районах республики, стремился своими глазами увидеть и рассказать, как варят сталь, собирают тракторы и станки, делают сладости и спички, изготавливают ткань и многое другое. А уж начало крупных строек в республике точно пропустить не мог. Помню, в конце апреля 1960-го пришла весть, что на калийной шахте под Старобином (города Солигорска еще на карте не было) вот-вот добудут первую соль. Собрались 20 журналистов из Москвы, Минска, из местных изданий. Сидим, ждем. Вот уже рассвет скоро. И тут прибегают два шахтера, у каждого в руке по куску соли. Все зашумели, загалдели, желая попасть в шахту, чтобы своими глазами посмотреть, как эту соль добывают. Но управляющий стройтрестом выбрал только троих: Ивана Новикова из газеты «Правда», Валентина Пономарева из журнала «Огонек» и меня. Выдали нам спецодежду, загрузили в обычную бадью, прикрепленную к тросу, и по­ехали мы на глубину 413 метров. Темень вокруг, отовсюду что-то течет. Газетчикам ладно, а мне ведь диктофон беречь надо, чтобы что-то записать. Я микрофон то в рукав засуну, чтобы не замочить, то под полу. Благо голоса первых шахтеров все-таки записал. А диктофон по возвращении в Минск еще неделю оттереть от соли и грязи не мог…

Чтобы знали и помнили

— Было ли после таких командировок ощущение своей сопричастности к судьбоносным событиям в жизни Беларуси?

— У нас с вами прекрасная профессия, которая дает возможность прак­тически каждый день бывать в центре главных событий, происходящих в стране, встречаться с людьми, дела и поступки которых на слуху. Какие из этих событий окажутся судьбоносными, кто из собеседников войдет в историю, решаем не мы, а время. Поэтому главная задача журналистов — успеть запечатлеть и сохранить все то важное, что происходит сегодня.

Во время работы на радио одной из важных тем для себя я определил поиск героев и свидетелей знаковых событий войны. Потому что понимал: время неумолимо, это поколение уходит, унося с собой подробности многих славных и героических событий. Скажем, почти полгода потратил на подготовку очерка о малоизвестном подвиге наших воинов при штурме безымянной высоты 150,9 около деревни Лудчицы Быховского района 24 июня 1944 года. Штурм продолжался 19 часов, погибли около 400 красноармейцев, трое из которых были посмертно удостоены звания Героя Советского Союза. Это русский Владимир Мартынов, узбек Гулям Якубов, казах Сундуткали Искалиев, закрывший своим телом амбразуру вражеского дота. Я нашел командира полка Петра Васильевича Качуру в Краснодаре и успел записать все подробности этого боя. Сегодня сделать это было бы невозможно.

— С каким настроением встречаете праздники?

— И с радостью, и с грустью. Радует, что мы, белорусы, более семи десятилетий живем в мире и согласии. А грустно оттого, что никого из бывших бое­вых друзей и тех, с кем начинал свой путь в журналистике, увы, уже нет. А так хотелось бы встретиться и вспомнить былое.