Острый ракурс

Каникулы строгого режима

наркомания

Передо мной — симпатичный молодой человек спортивного телосложения. Во время разговора он смущенно улыбается, то и дело отводя в сторону взгляд светло-голубых глаз. Его зовут Артем И.* Он бывший наркоман, отсидел несколько лет в исправительной колонии

— Я рос в обычной семье. Мать работала директором магазина, отец — водителем. Учился в школе, занимался тайским боксом. Незадолго до того, как меня посадили, выполнил норматив кандидата в мастера спорта. Свободное время проводил на улице, — вспоминает собеседник. — Жил в районе, который иначе как болотом не назвать: хрущевки, общежития. Тогда многие молодые люди либо выпивали, либо употребляли наркотики, и мало кто из них чего-то достиг. Найти шприц на детской площадке или возле гаражей, особенно весной, когда таял снег, было обычным делом.

В 17 лет впервые покурил марихуану в компании старших друзей. Совсем скоро употребление дури стало регулярным. Через полгода попробовал более тяжелые нар­котики…

«Уроки химии» в притоне

В 19 лет Артем открыл для себя «опиумные практики». Покупал маковые соломку или семена — тогда их свободно продавали на рынке в Ждановичах, а также можно было заказать по номеру, который знали все наркоманы, и запрещенный товар доставляли в указанное место. Семена или соломку нужно было сварить. Для этого парень шел в притон.

— Хозяева пускали приготовить наркотик, а ты взамен делился с ними дозой. В районе была известна одна квартира, куда ходили многие. На пороге встречал мужчина с желтой от гепатита кожей, следом выходила его жена в грязной одежде, плакали дети. В доме был стойкий запах растворителя: варка шла с утра до вечера.

В таких притонах Артем и кололся. Повидал всякого.

— Наркоманы все на одно лицо. Когда ломка, они не могут здраво мыслить. Например, парень, которому не хватило шприца, взял его у ВИЧ-инфицированного, промыл лишь водой… Некоторые искали шприцы на козырьках подъездов, туда часто выбрасывали использованные, — рассказывает собеседник.

Молодой человек сам не успел сесть на «систему» (постоянное употребление наркотиков). Но он знал тех, кто ради дури воровал в магазинах, метро и автобусах, а краденое продавал за полцены на рынке. Встречал и девушек, которые выходили на трассу ради дозы. Сам Артем деньги получал честно — работал продавцом-консультантом. Иногда, правда, под кайфом.

Вам может быть интересно...  Я выжил!

арест, преступникСлучайности не случайны

В какой-то момент парень решил завязать. Целый месяц ничего не употреблял. Наркотическое воздержание закончилось, когда его стал настойчиво вызванивать Женя, с которым они познакомились в центре анонимных наркоманов. После трехдневных уговоров Артем сдался.

— Мы встретились, Женя попросил достать для него дозу. Уверял, что его беременная жена сейчас в больнице, поэтому он не может поехать со мной. Я без задней мысли взял деньги, все сделал…

На следующий день Артема задержали. Предъявили обвинение по статье 328, часть 3, — незаконный оборот наркотических средств.

— Оказалось, меня подставил Женя, — говорит парень. — Сказал, что это я продал ему опий. За сбыт тяжелых наркотиков — неважно, с каким количеством граммов тебя приняли, — сразу обвинение по части 3.

Родителей увидел уже на суде. На заплаканное, сильно постаревшее лицо матери смот­реть было очень больно. Когда Артем услышал приговор, а ему присудили 8 лет, первой мыслью было, что он никогда оттуда не выйдет.

За колючей проволокой

Свой срок Артем отсидел в исправительной колонии в Могилеве. Подъем в 6:00, проверка, завтрак в столовой, 10 минут на свои дела в отряде, 8 часов работы в промзоне, ужин, еще одна проверка, свободное время, отбой в 22:00. И так каждый день все 7 лет (до того, как по статье 328 была отменена амнистия, он успел сократить свой срок на год).

— Там ты больше всего скучаешь по свободе, по тому, что можешь проснуться, во сколько захочешь, и пойти, куда захочешь, — вспоминает собеседник. — В колонии изо дня в день просыпаешься в 6:00 не под мелодичный звон будильника, а под вой сирены. Сидеть пришлось с убийцами, насильниками, пьяными водителями… Но были и такие, кто оказал тогда мне помощь. Это был мой земляк. Его осудили за тяжкие телесные. Сейчас у него семья, дети. Мы иногда переписываемся.

В колонии Артем освоил профессию каменщика, на­учился деревообработке. В свободное время писал письма родителям, занимался спортом, читал книги. Больше всего ему нравились романы Федора Достоевского и Валентина Пикуля.

Отрезанный от внешнего мира колючей проволокой, молодой человек постоянно испытывал страх за собственное будущее:

Вам может быть интересно...  А папироску брось

— Вот выйду на свободу в 26 лет, а у меня ничего нет. Когда у тебя судимость, сложно устроиться на работу. А мне хотелось зарабатывать деньги, жить нормальной жизнью.

В 2012 году адвокат добился пересмотра дела с возможной отменой приговора. С зоны Артема перевезли в СИЗО на Володарского. Но срок оставили без изменений, и парня вернули в колонию.

Есть ли жизнь после?

Вышел Артем только спустя 7 лет. У ворот встретили родители. Мама сразу предложила купить новую одежду. Когда они зашли в большой универмаг, молодого человека в буквальном смысле зашатало:

— Я увидел много людей, все они были одеты по-разному, а не в одинаковые черные робы. Вокруг яркие краски, все куда-то спешат… Я тогда сказал маме: «Дальше я не пойду».

Больше всего парня шокировали две вещи — мода и гаджеты. К зауженным джинсам пришлось привыкать, как и к парням с длинными крашеными волосами, сережками, да и другим способам самовыражения.

Научиться пользоваться смартфоном и соцсетями помог­ли родители.

На воле, вопреки всем тюремным страхам, быстро нашел работу. Сегодня он фитнес-инструктор в тренажерном зале.

Из всех новых знакомых только один человек знает о прошлом Артема — его девушка. Они встречаются полгода, вместе снимают квартиру. Своей историей он поделился уже на третьем свидании:

— Почувствовал: ей можно доверять. Она нормально отреагировала, сказала, что в этом нет ничего страшного.

В планах Артема — развиваться. Сейчас он думает о поступлении в БГУФК. Естественно, год на свободе провел без наркотиков.

— Тюрьма, думаю, уберег­ла меня от чего-то более страшного, — говорит Артем. — Если бы остался на свободе, все было бы еще хуже. Пока я сидел, кто-то из знакомых умер от передозировки, кто-то начал курить спайсы и спрыгнул с крыши, кто-то получил вторую-третью судимость. У некоторых как не было ничего 7 лет ­назад, так ничего и нет.

А я радуюсь жизни. Понимаю, к чему нужно стремиться, чего хочу достичь. А все плохое… было и было.

*Имя изменено