Часы времени

Воздушные ямы

Иван Лойко, самолет

Судьба минчанина Ивана Лойко может стать сюжетом сериала: герой Первой мировой, белый полковник, красный военлет, авиаугонщик, ­зэк-полярник

Ясно, где этот сериал закончится — в полярной Амдерме. Здесь в ­1936-м на койке в медпункте Иван Александрович Лойко перерезал себе горло бритвой. Не было у него больше сил нес­ти жизненный крест. Хотя официально точная дата и обстоятельства гибели неизвестны. Но я когда-то говорил с внучатым племянником Лойко — Аркадием Николаевичем. А он вместе с братьями о дяде написал документальную повесть, по архивам и свидетельствам восстановил  все повороты судьбы.

Ну а начнется сериал в Минске, на Комаровском поле, где в августе 1911 года выступал знаменитый авиатор Уточкин. Снизу в толпе за ним с восторгом следил 19-летний Ваня Лойко, решивший тогда, что тоже станет летчиком.

Иван ЛойкоГосподин поручик

Родом он из деревни Рубилки нынешнего Дзержинского района, сын крестьянина. ­Отец вел хозяйство успешно, семья не бедствовала. Мать из шляхты, образованная. Вот и сына отдали в Минское реальное училище — что-то вроде нынешнего технического колледжа. Иван оттуда вышел с дипломом механика, к тому же стараниями матери сносно владел немецким и французским. Поступил в престижное московское Александровское юнкерское училище. Тут грянула Первая мировая война, Лойко перевелся в Севастопольскую авиашколу. Дальше — фронт.

Около 500 вылетов, более 100 боев, шесть сбитых самолетов противника. Шесть русских орденов, два румынских (воевал на Румынском фронте). Поручик. Знаменитый ас.

Чужая земля

В Гражданскую он был у белых. К концу ее — командир авиаотряда, уже полковник. Чем для белых Гражданская война закончилась — известно. В 1920 году в Константинополе Иван загнал местным спекулянтам свои ордена (хоть какие-то деньги на первое время!) и рванул в Сербию. Что над прошлым тряс­тись, если дело проиграно! Правда, врангелевская армия еще не была расформирована, и Лойко объявили дезертиром. Ну и плевать…

В Сербии (точнее, в КСХС — Королевстве сербов, хорватов и словенцев, позже Королевстве Югославия) ему предложили вступить в местные ВВС. Иван, однако, предпочел пойти простым механиком в Королевскую авиашколу в городе Нови-Сад. Там закорешился с другим механиком, Павлом Качаном, тоже бывшим белым летчиком.

Угнать «Бреге»!

Между тем югославская армия закупила во Франции самолет «Бреге-14» — отличную перспективную модель. Новинкой гордились, уход доверили самому опытному спецу — Ивану Лойко. И эту замечательную машину в авгус­те 1923-го Лойко с Качаном средь бела дня угнали.

В найденном полицией письме командующему югославскими ВВС они приносили извинения, объясняли мотивы: мол, истосковались по родине, а в СССР как раз объявлена амнистия бывшим белым. Но югославы были в шоке. Русские эмигранты тоже: угонщиков объявили предателями и ворами, достойными лишь расстрела. Еще все вздыхали о самолете — дорогая ведь машина!

Вам может быть интересно...  Манускрипт из Мондрагоне

В СССР Иван и Павел летели через Румынию. Но кончилось топливо, сели на деревенском поле. Румыны вернули «Бреге» югославам, а Лойко с Качаном арестовали. Правда, вскоре оба объявились на советской территории.

Через Днестр

В ОГПУ они все объяснили так. Румынам на допросе Лойко заявил, что он — кавалер высших румынских наград, знаком со здешним знаменитым асом Фотеску. Их с Павлом немного подержали в камере, потом отвезли в Бендеры, ночью посадили с каким-то человеком в лодку, велели плыть через Днестр к советскому берегу. Спутнику, как поняли по пути, там надлежало «этих русских» пристрелить, на лодке же ­вернуться — и пусть красные сами разбираются. Только оказалось, что лодка течет. Еле выгребли к близкой уже советской стороне. «Ликвидатор», поняв, что одному ему на дырявой посудине назад не уйти, ступив на берег, тут же рванул в ночную темень. А Иван с Павлом пошли сдаваться.

Им поверили — румыны подобные вещи практиковали. Да и сам сюжет с угоном был для СССР пропагандистски выгоден. Лойко определили инструктором в Борисоглебскую авиашколу, Качана — в Серпуховскую. Иван учил курсантов, рос в должностях и званиях. Женился. Все шло нормально, пока…

Сорванный флаг

В 1929-м началась коллективизация. Семью Лойко стали загонять в колхоз. Обозленный брат Николай сорвал красный флаг с сельсовета. Иван тайно съездил в Рубилки. Отец и брат уже были в тюрьме. Прочей родне оставалось лишь посоветовать: исчезните, мотайте куда подальше — в Сибирь, на Алтай… Кто из близких успел, так и сделали. Сам Иван подал в сельсовет заявление об отречении от родни.

А по возвращении в Борисоглебск был арестован. Подумал: из-за домашних дел. Испугался, что посадят жену. И сделал роковое признание. Не было там, на Днестре, истории с агентом-ликвидатором. Просто румыны вырвали у них с Качаном согласие работать на свою разведку и перебросили в СССР. Почему утаил? Боялся…

А взяли его, как сего­дня выяснилось, по другой причине. Был обычный донос от двух курсантов: мол, бывший беляк слишком вольготно себя чувствует в советской авиашколе. Может, через пару дней и отпустили бы. Но теперь начали мотать. Лойко и Качану дали по 10 лет.

На Вайгач

Аркадия Николаевича я спрашивал: как же к его дяде относиться? Ну да, герой-летчик. Но и не святой же! От белых ушел. Самолет угнал, обманув сербов. Подписку румынам дал. От родни отрекся…

Вам может быть интересно...  Война противогазов в Минске

Ответ был таким: решайте сами. Только дядя Иван — не подлец и не предатель. Разочаровывались в эмиграции многие. Самолет к сербам вернулся. Румынам подписку дал, но не работал же! Семья (кроме отца) его простила. Он — эдакий Григорий Мелехов, жерт­ва времени и обстоятельств.

Может, и так. Какое у нас, нынешних, право судить людей той эпохи?

Иван Лойко

Иван Лойко попал на Соловки. Правда, пригодилась профессия механика, да и показал себя человеком толковым. Как раз набиралась так называемая Вайгачская экспедиция. В гиблом месте, среди вечных морозов и вьюг предполагалось начать поиск и добычу полезных ископаемых. Для добровольцев-участников из зэков — год за два, по истечении срока можно остаться вольнонаемным специалистом. Лойко согласился. И точно — довольно скоро освободился по зачету срока, стал работать механиком на руднике. А куда возвращаться? Жена не писала, родня неведомо где…

Знак «Т»

Только судьба его достала. И опять с неба.

В 1936 году готовился очередной громкий арктический перелет. Разведку трассы вел известный полярный ­ас В. (имя не называем, поскольку человек-то был достойный). Шли два самолета. Лойко, как сведущего в авиации, отправили с бригадой в Амдерму развернуть временный аэродром. Но мела пурга. Знак «Т», указывающий направление ветра, заносило снегом. Без конца обновлять? И держать людей на ветру и морозе? Да не полетит никто в такую погоду, рассудил Иван. Велел в ближней избушке ждать конца метели.

А самолеты прилетели. В. с трудом сел, вторая машина кружила в воздухе. Лойко с товарищами выбежали. В. вылез из кабины в бешенстве: «Почему знак не виден? Саботируете? Кто главный?!» Лойко выступил вперед. В. вы­хватил пистолет: «Ложись сам на снег, руки крестом, чтобы сверху видно было!»

Это был просто нервный срыв — одного человека с высоты в пургу все равно никто бы не увидел. Но разъяренный В. собой не владел.

И Иван лег. На глазах брига­ды. Задыхаясь от унижения.

Вечером его привели в медпункт с воспалением легких. А там… Впрочем, об этом — в начале материала. Могила Ивана Лойко с годами затерялась.

В годы Первой мировой Иван Лойко совершил около 500 вылетов. Более 100 боев, шесть сбитых самолетов противника. Шесть русских орденов, два румынских (воевал на Румынском фронте). Поручик. Знаменитый ас.