Торговый ряд

Искусство покупать

торговля, карикатура

«Вечерка» продолжает подслушивать, о чем говорит народ на рынке. Слухи, сплетни, общие дискуссии, досужие разговоры. В принципе, так было всегда. Все наболевшее и интересное население выносило на рыночную площадь. На этот раз лобным местом избрал продовольственный рынок в Ждановичах. Традиционно он считается самым дешевым.

На рынке я не один, а со спутниками. Валик и его жена, они же соседи по дому, называют себя бытовыми нонконформистами. Их принцип: «Мы не настолько богаты, чтобы оплачивать рекламу торговых брендов. Вещь должна стоить ровно столько, сколько стоит». В Ждановичах нас в первую очередь интересует жесткий дискаунтер. От неологизмов никуда не деться, и для несведущих поясню: дискаунтер — магазин с ограниченным ассортиментом и низкими ценами. Категория «жесткий» означает, что здесь экономят на всем. Прямая аналогия с железнодорожными вагонами: есть СВ, или спальные, далее идут купейные, плацкартные, и, наконец, в конце состава следуют жесткие. Да, здесь тесно и проводники не подают чай, зато дешево.

Ого! А дискаунтер-то популярен! Чтобы не создавать давки в торговом зале, покупателей запускают внутрь партиями. Велев мне стоять на месте и не теряться, Валик с супругой убегают в мясные ряды. Возвращается один Валик, неся, как гончая, кусок свежего сала.

— Засолим дома, чтобы не переплачивать.

— Почем брали? — интересуется оживившаяся при виде чужой покупки посторонняя бабушка.

— По семь рублей за кило, — буднично сообщает Валик. — Хотя дама за прилавком просила восемь с полтиной.

По его словам, существует несколько нехитрых способов получить скидку.

— Дайте продавцу подержать ваши денежки. Как только это произошло, вейте из него веревки. Он ваш.

— Неужели срабатывает? — ничейная бабушка сворачивает губы в недоверчивую куриную гузку.

— Чистая психология, — уверяет Валик. — Нет такого продавца, который расстанется с полученными деньгами. Они же мнительны, как дети. Верят в гороскопы, карты Таро, индексы Доу-Джонса и прочую метафизику. Я протянул даме семь рублей, и она их взяла. Осталось выждать пару секунд, затем потребовать деньги обратно. В итоге мы разошлись полюбовно.

В этот момент подходит жена Валика. Она нашла мясо.

На этот раз продавец обкрадывается с двух сторон. Поскольку он мужчина, первым номером выступает супруга Валика. О чем они говорят, не слышно, видна только мимика. Поздоровавшись, супруга о чем-то предварительно воркует и только затем просит взвесить кусок мяса. Нет, этот маленький, покажите побольше. И еще больше. Продавец уже полностью погрузился в витрину, выхватывая самый большой кус.

— Все, клюнул, — решает Валик. — Пора брать!

Меж тем окорок, или как он еще там называется, помещен на весы, нагружая их килограммов на восемь. Супруга тянется к кошельку, и вместе с подскочившим мужем наступает кульминация.

— Маша, не сметь! — в голосе Валика доминирует агрессия. — Это дорого, можно найти дешевле.

— А он уступит, — не соглашается супруга. — Такой импозантный мужчина. Вы ведь правда уступите?

В свой адрес продавец слышал многое, но импозантным на рынке его еще не называли.

Впрочем, на кону восемь килограммов мяса, можно и потерпеть. Продавец уступает ровно два рубля.

— Точно-точно два рубля с килограмма? — требует подтверждения Маша. За ней молча высится агрессивный Валик. В неверном свете витрин морщины на его лице напоминают бульдожьи складки.

Продавец покорно соглашается, и, пожалуй, даже Мейерхольд не смог бы передать всю драму последующей сцены. Пальчик супруги Валика упирается в витрину:

— Тогда нам этот кусочек, пожалуйста. Маленький, который вы сразу взвешивали.

…На этот раз доступ в дискаунтер ничто не преграждает. Валик с женой подхватывают огромную, как железнодорожная дрезина, тележку. Магазин-склад проглатывает их не поперхнувшись.

Машина времени существует. Потому что, судя по ценам, я попал в СССР. Пачка чая из 50-пакетиков стоит один рубль. Если перевести это на стаканы, получится как в заводской столовой в советское время, то есть две копейки..

— Ничего удивительного, — отмечает подкравшийся сзади Валик. — Себестои­мость большинства продуктов питания невелика. Промышленная индустрия, поточный метод производства, возросшая культура земледелия, успехи органической химии… Но ценами управляют крупные торговые сети. Мелкого частника они почти съели и монополизируют рынок.

— А это? — я указываю на рублевый чай.

— У них другая торговая ниша. Продажа товаров no name, то есть без имени. Бренды и торговые марки обывателя начинают раздражать. Зачем переплачивать за раскрученный товар, если его можно при­обрести намного дешевле. Возможно, это окажется кот в мешке, но надо пробовать. И потом, здоровая экономия еще никому не вредила. Средняя семья тратит на питание 500 рублей в месяц. Если экономить процентов 15-20, в год набежит около 1 000. Хватит на билеты куда-нибудь на Кипр.

— Так вы дальше Кричева еще не выезжали.

Валик подталкивает груженую тележку-дрезину к кассам:

— В этом году обязательно поедем.