Далекое - близкое

Дома в погонах

минск

«Чего не придумают ради рекламы», — может сказать прохожий при виде золотых звезд в витринах магазина, что обосновался в доме на проспекте Независимости

На главном проспекте

Но военный антураж присутствует в домах № 91 и 93 неспроста. Строительство двух огромных домов началось до войны. Возводили их на окраине, так как планировалось, что на месте нынешнего бульвара Толбухина будет здание штаба Белорусского военного округа. И жилье для высоких армейских чинов молодые архитекторы Валентин Гусев и Марк Лившиц видели отнюдь не провинциальным. Даже в третьем тысячелетии ансамбль из двух корпусов смотрится достойно и ничуть не уступает в элегантности признанным красавцам, стоящим на главном проспекте.

В войну построенные дома были основательно разрушены, и в 1945 году к их восстановлению приступил тот же архитектор Валентин Гусев, к тому времени уже инженер-майор. На стройке работали в основном пленные немцы. Вскоре в квартиры въехали первые новоселы. Крыло с более просторными помещениями, выходящее на нынешнюю площадь Калинина, было отдано генералам, квартиры по фасаду — старшему офицерскому составу.

— У нашей полковничьей семьи имелась трехкомнатная квартира, — вспоминают сестры Алла и Тамара Корольковы. — С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что комнатушки были небольшие, в общей сложности около 45 метров. В кухне находилась плита, топили ее дровами. Но великой роскошью были расположенная рядом школа, парк Челюскинцев через проспект и просторный, засаженный молодыми деревьями двор, в котором сосед по лестничной клетке — будущий артист Александр Кашперов — устраивал детские спектакли, на «сборы» от которых «артистам» покупалось мороженое. А спустя несколько лет все соседи танцевали во дворе на свадьбе Аллы.

Ухоженный двор был заслугой самих жильцов. Офицеры, их жены и дети охотно выходили на субботники и не только сажали деревья, но и разбирали заброшенные дощатые хибары, оставшиеся от военного лихолетья. Да и теперь, по признанию работников ЖКХ, нет жильцов более организованных и дисцип­линированных, чем потомки тогдашних военных. Будто любовь к порядку передается им по наследству.

У старого ДОТа

дот у дома, минскНадо сказать, что «военный» дом не одинок в здешних кварталах. Поднимаясь по улице Калинина к трамваю, с правой стороны видишь здание с множеством труб на крыше. Табличка во дворе сообщает, что возведено строение в 1937 году как дом офицерского состава. В войну немцы оценили добротность и уют квартир, которые заняли под жилье. На втором этаже организовали офицерскую столовую.

Вам может быть интересно...  Их выбрало время

Здесь по-прежнему живут люди служивые, поэтому на дискомфорт не жалуются, даже наоборот, ценят свое жилище за прочность и толщину стен, хорошую звукоизоляцию, высокие потолки. Говорят, кое-кто даже печки оставил от прежних времен, а уж камин пристроить к исправным печным трубам проще простого.

Отсюда рукой подать до старого неоштукатуренного дома на улице Чернышевского. Он был бы почти точной копией своего соседа, если бы не одно отличие: в здание упирается массивная бетонная долговременная огневая точка — ДОТ с двумя амбразурами. Историки спорят о времени строительства и авторах сооружения. Одни считают, что ДОТ был возведен гитлеровцами в 1943 году, другие — что до войны здесь располагалась воинская часть со штабом в этом доме и ДОТ являлся частью КПП. Более того, поблизости якобы были стрельбище и еще одно бетонное укрепление — наблюдательный пункт.

Возможно, читатели прояснят ситуацию. Пока что жители дома хранят в бетонном бункере овощи, а прохожие останавливаются, гадая о назначении странного сооружения.

Среди берез

минскПосле публикации легенды о березовой роще возле площади Бангалор читательница «Вечерки» Людмила Жданович сообщила еще об одной памятной роще — в районе улицы Антоновской. История получила продолжение. Учительница начальных классов бывшей 33-й школы, а теперь филиала гимназии № 7 Ирина Комарова выросла в доме, расположенном прямо среди деревьев.

— Дома № 22, 24, 30, 32 на улице Антоновской были построены для участников войны, — рассказывает Ирина Лео­нидовна. — Например, бабушка получила квартиру за заслуги мужа — Андрея Павловича Семенчикова, летчика-испытателя, который погиб во время Великой Отечественной войны. Березовая роща ко времени сдачи домов уже рос­ла. По рассказам, здесь стояла воинская часть. Очевидно, в начале войны ее солдаты приняли бой и погибли. В живых остался один. В 1944 году он посадил березы в честь погибших товарищей. Среди деревьев находились два захоронения — братские могилы. Деревьев было много, все их очень берегли, потому что в каждом подъезде жили фронтовики. Когда проводили праздники двора, они сидели на лавочках, на балконах, выходили к сцене, которая была выстроена в роще. На груди у них были ордена, и мы восхищались их наградами. Среди ветеранов были и женщины — военные врачи, разведчицы, радистки, телеграфистки…

Школа, где я училась, а теперь работаю, в полусотне метров от домов. Фронтовики приходили к нам, это была тесная дружба. Мои ровесники росли на рассказах о войне, они звучали и дома, и в школе. За столом пели песни тех лет. Что касается рощи, то мы были воспитаны на том, что это не просто деревья — каж­дое высажено в честь погибшего воина, в березе живет его душа. Первоклассники и выпускники вместе с ветеранами взамен погибших деревьев сажали новые березки, повязывали на саженец георгиевскую ленту. 9 мая наши выпускники приходили сюда, читали стихи, пели военные песни, просто прикасались к деревьям. Такое тактильное общение трогает даже взрослых. А что говорить о детях, которые словно пожали руку погибшим солдатам. Это остается в памяти малышей, и они очень бережно относятся к роще.

Вам может быть интересно...  Их выбрало время

Но далеко не всем были дороги эти деревья. В начале века какой-то делец посчитал это место идеальным для магазина, и за согласие на вырубку рощи обе­щал старикам бесплатное молоко. Отстояли. Затем прошел ураган, и хотя сломанных деревьев было мало, стали пилить здоровые и крепкие под предлогом, что роща старая и в следующий раз может не устоять. Ирина Комарова бросилась в администрацию, к депутатам, организовала жильцов — вырубку остановили. Мало того, начальник ЖРЭО сам привез молодые саженцы, и они прижились вместо сломанных ураганом и уничтоженных людскими руками.

А потом появился Виктор Поломаный — предприниматель, арендовавший маленький домик бывшей типографии, стоявший посреди рощи. Первым делом он высадил елки на месте уже разрушенной сцены. Хотел поставить камень с памятной надписью, но это оказалось сложно, так как надо было доказывать историческую ценность места. Но Виктор Николаевич добился, чтобы прах погибших солдат был перенесен на Военное кладбище и захоронен там с надлежащими почестями.

— Мы ему безмерно благодарны, — признается Ирина Леонидовна. — Радует, что это сделал молодой человек. — Наше поколение было пропитано духом патрио­тизма, потому что мы соприкасались с участниками войны. Моей учительницей белорусского языка была Ольга Андреевна Гладкая — разведчица того партизанского отряда, где вое­вали Марат и Ада Казей. В нашей школе работала Людмила Александровна Игнатьева, которую еще маленькой вместе с сестрой увезли в Германию. Нас окружали герои­ческие люди, это оказывало сильное воздействие. И то, что молодые люди знают историю, чтят память фронтовиков, дорогого стоит.