Далекое - близкое

Была война…

Дмитрий Сенько, Владимир Авласенко и Владимир Шарипов

У каждого свой путь. Дмитрий Сенько прибыл в Афганистан рядовым, Владимир Шарипов — старшим лейтенантом, а Владимир Авласенко — полковником. И так же, как тысячи их воинских побратимов, эти трое с честью выполнили свой воинский долг. Корреспондент «Вечернего Минска» встретился с ними на острове Мужества и Скорби

Комроты

Владимир ШариповШтурм дворца Амина в предместьях Кабула вечером 27 декабря 1979 года был дерзким, стремительным и успешным. Самое активное участие в нем приняла 3-я рота 154-го отдельного отряда специального назначения Главного разведывательного управления Вооруженных Сил СССР, которой командовал старший лейтенант Владимир Шарипов. По сути, она действовала на направлении главного удара: на семи БМП прорвалась по горному серпантину к дворцу, там отражала атаки со стороны внешней охраны резиденции, а также приняла участие в бое, развернувшемся внутри здания. На БМП роты к дворцу также прибыли 20 бойцов из элиты советского спецназа — группы специального назначения КГБ «Альфа». Как и подчиненные Шарипова, они называли его командиром. Старший лейтенант получил в том бою тяжелое ранение, но до самого конца сражения держался на ногах, вкалывая себе обезболивающее.

У него дома на стене висит картина, которую написал и подарил ему солдат его роты: «Штурм дворца Амина».

Жаркий бой в холодном афганском декабре. Память о нем дорога Владимиру Салимовичу. Но, рассказывая о победном штурме, он говорит не столько о нем, сколько о том, как с товарищами готовились к предстоящим испытаниям. Для офицера память об изнурительной, но эффективной воинской учебе не менее дорога. 154-й отдельный отряд специального назначения ГРУ, в который входила рота Шарипова, воинское подразделение уникальное. Все солдаты-срочники и офицеры, 531 человек, были крепкими, физически развитыми. Многие пришли из ВДВ. С самого начала предполагалось, что отряду предстоит решать особые задачи, и с учетом этих задач в него набрали в основном туркменов, узбеков и таджиков. Неофициально его стали называть «мусульманский батальон». Владимир Салимович по этому поводу скупо отмечает:

— В бою, разведке не имеет значения, какой национальности боец, который рядом с тобой. Просто в данном случае от личного состава требовалось знание турк­менского, узбекского или таджикского языков.

В весьма удаленном от посторонних глаз военном городке новое под­разделение приступило к тренировкам. Не было ни караульной службы, ни нарядов, ни хозяйственных хлопот. Три месяца отрабатывались оборонительные действия, три с половиной — наступательные. Учеба с минимумом ограничений: шли в атаку, а гранатомет АГС вел стрельбу поверх голов. Постепенно солдаты и офицеры начали воспринимать такое положение дел как норму.

— Я был очень доволен своей ротой, — отмечает Владимир Шарипов.

И в первом же реальном бою его подчиненные проявили себя безупречно. Сейчас историю штурма дворца Амина изучают в военных академиях.

— Помню, мне доложили, что стрелку-пулеметчику Хезретову практически оторвало нижнюю челюсть: она висела на мягких тканях, и один из бойцов, оказывая раненому медицинскую помощь, подвязал ее полотенцем. «Жив ли?» — спрашиваю. «Жив! Это ведь его пулемет работает!» Вот что значит сила солдатского духа. Потом парень почти год лежал в госпитале, и, к счастью, челюсть ему восстановили — с помощью его собственного ребра. Вернулся в часть.

За тот самый первый бой афганской войны Владимир Шарипов был удостоен ордена Ленина — высшей награды СССР. Его воинская биография и далее была весьма насыщенной. Снова воевал в Афганистане, служил в Прибалтике, Белоруссии. Уволился в запас в 1994 году в звании полковника. В начале 1990-х ему пришло из Таджикистана предложение возглавить Министерство обороны этой рес­публики. Спросил совета у отца — ветерана войны, кавалера многих боевых наград, полковника, в течение 26 лет возглавлявшего ДОСААФ Таджикистана. Отец подумал и сказал:

— Ты же знаешь, у нас здесь всё на грани гражданской войны. В кого стрелять будешь?

И от должности министра Владимир Салимович отказался.

Минометчик

Дмитрий СенькоКто когда-нибудь видел соревнования по пожарно-прикладному спорту, тот знает, какой они требуют физической выносливости и сноровки. Дмитрий Сенько пришел в этот спорт еще в девятом классе.

— И так он меня увлек, что в 1982-м я пробился в юношескую сборную БССР, а уже в следующем году стал чемпионом республики, — рассказывает собеседник. — По всем ожиданиям, мне предстояла служба в армейской пожарной команде. Однако на сборах призывников я показал лучшие результаты на полосе препятствий, стометровке, дистанции 1 000 метров, и меня направили служить в воздушно-десантные войска. «Учебку» проходил в Фергане. Там был отличный учебный центр, где мы прыгали с парашютом, отрабатывали ближний бой… День за днем по оврагам, ущельям, пескам — вверх-вниз, вверх-вниз. Правду говорят, что десантник три минуты — орел, остальное время — верблюд.

Капитана Василия Батурина, который в учебной роте отвечал за боевую подготовку, Дмитрий Сенько вспоминает с благодарностью. Его строгость и требовательность потом очень помогли там, в Афганистане.

В Фергане случился и один трогательный момент. Вызвали Дмитрия на КПП. Он пришел, а там — его родной дедушка Александр Алексеевич Анейчик. Ветеран Великой Отечественной, он тогда уже ходил с двумя палочками и вот прилетел в Фергану проведать внука-солдатика. Летел с пересадками, привез чемодан гостинцев.

В Кабул Дмитрий прибыл в начале февраля 1985 года и был направлен на службу в 2-й минометный взвод 317-го гвардейского парашютно-десантного полка 103-й Витебской дивизии.

— У нас был востребованный взвод, потому что стреляли классно. Ходили на боевые задания и с дивизионной разведкой, и со своей разведротой. Всем была нужна артиллерийская поддержка.

В Афганистане минометчик прослужил 21 месяц. С медалями у него так и не сложилось, но на войне это не главное. Вернулся в Минск и вскоре поехал в Витебск погостить к сестре. Там встретил своего товарища, неоднократного чемпиона респуб­лики по пожарно-прикладному спорту Василия Чекана, и тот предложил вместе потренироваться. Дмитрий предложение принял и… две недели провел в тренировочном манеже. Значит, судьба. Недавний «афганец» поступил в Ленинграде в Высшую пожарно-техническую школу МВД СССР. Спустя годы он завершил свою карьеру полковником МЧС Беларуси.

Его всегда тянуло к делу, которое по силам только настоящим мужчинам. Но при этом он остается душевным и даже чуточку сентиментальным человеком. Дмитрий Геннадьевич хранит 101 письмо, которое написал матери из Афганистана, и высушенные лепестки тюльпана, сорванного в этой стране.

— Цветок с заставы, — поясняет он. — Целый февраль лил дождь. Вся горка в грязи. Месяц жили в облаке. Но вот прошла одна ночь — и горка сплошь в тюльпанах.

Когда вышел на пенсию, возглавил отделение Белорусского союза ветеранов войны в Афганистане в Центральном районе Минска — организацию «Побратим». Эта общественная работа близка ему. Сам он очень хорошо помнит своих афганских сослуживцев — Сергея Девяткина, Владимира Удовенко, Валерия Судакова, Виталия Кислякова, Бориса Годунова, Юрия Гурецкого и других. Из Минска на ту войну вместе с ним ушли 18 призывников. Погиб один — Николай Кобликов. С его мамой Дмитрий Сенько дружит, часто встречается. Без Веры Федоровны не обходится ни одно мероприя­тие «Побратима».

Комбриг

Владимир АвласенкоВывод советских войск из Афганистана начался 15 мая 1988 года. Первой из Джелалабада к границе Советского Союза проследовала 66-я отдельная мотострелковая бригада, которой командовал полковник Владимир Авласенко. Тогда было очень важно показать пример грамотной организации и четкого исполнения вывода войск в боевой обстановке. Наш земляк справился с этой задачей отлично. Войскам Джелалабадского гарнизона, в котором комбриг был старшим начальником, предстояло преодолеть почти 600 километ­ров по извилистым высокогорным дорогам, на которых в любой момент можно было ожидать вражеских провокаций. Все, более 5 000 человек, благополучно прибыли на Родину, и в этом была большая заслуга командира. Полковник заранее тщательно изучил маршрут, четко определил порядок выдвижения колонн, взаимодействие подраз­делений, продумал прикрытие с воздуха и многие другие вопросы. Непросто было согласовать движение 1 216 единиц техники — машин колесных и гусеничных, боевых и инженерных, которые едут с разной скоростью.

— Когда стало известно, что моя бригада выходит первой, я сообщил об этом жене по закрытой связи. Но лучше бы этого не делал, — признается Владимир Васильевич.

Дело в том, что Джелалабадский гарнизон выходил из Афганистана четырьмя колоннами, и комбриг следовал в четвертой. Жена офицера смотрела по телевизору репортаж о том, как на советской границе встречают первую колонну, и не увидела там своего мужа. Подумала, что-то случилось…

16 лет Владимир Авласенко шел к званию полковника и еще 17 лет служил в этом звании. Сейчас он в отставке, преподает на кафедре оперативного искусства и тактики факультета Генерального штаба Вооруженных Сил Военной академии Беларуси. Ему есть чем поделиться со слушателями.

И еще здесь хотелось бы рассказать вот о каком эпизоде из жизни офицера. Однаж­ды, когда он был в отпус­ке, к нему приезжал погос­тить отец.­ Потом, когда полковник отвозил его домой, в Полоцк, тот попросил не­много отклониться от маршрута и подъехать к мемориальному комплексу «Прорыв» — памятнику партизанской славы, расположенному недалеко от Лепеля. Именно в тех мес­тах 16 партизанских отрядов прорвали фашистскую блокаду и вышли навстречу советской армии. Приехали. Среди прочих имен, указанных в длинном мемориальном списке, полковник вдруг заметил и это имя: Авласенко В.И.

— Отец, а ты как здесь оказался?

— Наверное, думали, что погиб. Но и я тут мог лежать.

Помолчали.

— Я воевал за то, чтобы ты не воевал, — вдруг сказал старший. — А ты за что?

— А я за то, чтобы не воевали мои дети.

На том и сошлись.