Общество Память

Я был «каскадером»

Факт

Писатель и журналист Геннадий Ануфриев и Олег Пересятник написали книгу «Я был „каскадером“, где обратились к малоизвестным страницам той войны.

— Служил в „Каскаде“ в 1981-1982 годах. Базировались мы недалеко от Калата — центра провинции Забуль. Наш отряд занимался сбором разведданных в интересах командования ограниченного контингента советских войск в Афганистане, а также политической, экономической и другой информации в интересах ­СССР. Была и еще одна специфическая задача — розыск военнослужащих, попавших в плен.

— Припомните какие-то интересные случаи?

— Как-то пришлось спасать экипаж сбитого вертолета. Машина упала в 30 километрах от нашей базы. Вокруг кишмя кишели моджахеды. На свой страх и риск на двух БТР выскочили к месту крушения и успели забрать ребят на глазах у ошалевших от нашей наглости „духов“. Они немного постреляли, но никто не пострадал.

Бывало и так, что с помощью дезинформации удавалось рассорить главарей соперничающих группировок.

Очень нам мешала орудовавшая в районе душманская банда. Как ее нейтрализовать, придумать не могли, пока не помог случай. Однажды удалось взять в плен нескольких „духов“, в их числе и серьезно раненного парня. Как выяснилось, это был сын главаря той самой группировки. По штату „Каскаду“ врач был не положен, но наш переводчик-таджик имел медицинское образование и опыт работы. Подлечил этого мальчишку. Нашли возможность передать приглашение на встречу убитому горем отцу, который считал сына погибшим, гарантировав безопасность. Тот был сражен не только чудесным воскрешением наследника, но и тем, что отдали мы парня без всяких условий. В Афганистане умеют ценить такие поступки! Посидели, попили чаю… Расставались, конечно, не друзьями, но и не врагами. Попутно установили, что окрестных бандитов какой-то ловкий пропагандист убедил в том, будто бы Союз оккупировали китайцы и русским теперь негде жить. Поэтому они пришли отобрать землю у афганцев. Эту и еще несколько подобных нелепиц опровергнуть оказалось нелегко, но мы постарались.

— Быт в Афганистане — категория особая. Каждый командир обустраивался как мог. Даже в горах нередко умудрялись баньку построить. Как в „Каскаде“ с этим было?

— Без излишеств. Размещались в двухэтажном здании бывшей метеостанции. Дверь — вся в дырках от пуль, ветер насквозь свищет. Пришлось завесить ее бронежилетами и утеплить одеялом. Бытовые условия там в 19­81-м соответствовали средневековью, впрочем, по местному лето­счислению и шел 1359 год. Ни воды, ни электричества… Отоп­ление — буржуйка. Но все равно холод стоял собачий, спали не раздеваясь. За водой забирались далеко в горы — к источнику. Простыни стирали сами на некоторых точках их и не было!). Сами же и готовили, в основном из консервов. Пропитание завозили раз в 10 дней вертолетом. После возвращения домой несколько лет не мог запаха баночной скумбрии переносить, так она надоела.

— С афганцами дружили?

— Да. Наш доктор-переводчик безотказно лечил местных жителей. Как-то привели беременную женщину. Ну как ее осмотреть? Условий никаких. Муж успокоил: „Смотрите как есть, главное — лицо не открывайте“. Сразу вспомнили Гюльчатай из известного фильма. Мне даже повезло быть приглашенным на мусульманскую свадьбу, а это признак особого доверия. В свою очередь, зная наши проблемы с питанием, губернатор Вали нередко присылал нам лепешки. Бывало, овощей и фруктов местные подбрасывали. Кое-что сами на рынке покупали. Был и случай просто анекдотический. В один из афганских полков прислали из Болгарии гуманитарную помощь — консервированный горох… со свининой. Это мусульманам-то! Сарбозы (солдаты. — Прим. авт.) этими банками в футбол играли, пока губернатор не распорядился ту гуманитарку нам передать. Вот это был пир! Кстати, со многими из моих знакомых афганцев я поддерживал связь и после возвращения в Союз.

— По себе знаю, в Афгане больше всего ждали почту…

— Письма привозили, как и продукты, вертушкой раз в 10 дней. Каждый конверт — такая радость! Моя супруга на Новый, 1982 год умудрилась прислать маленькую шоколадку. А еще веточку елки с украшениями из фольги. Дочки мои сделали. До сих пор храню. Поначалу на почте такое отправление принимать отказались. Но когда жена рассказала, что это для мужа в Афганистан, взяли. Я был так тронут.

— Когда домой вернулись, при громких звуках быстро перестали пригибаться?

— Выходя на балкон, долго не мог избавиться от желания присесть за бруствер, чтобы снайпер не подстрелил. Пытался набрать на телефоне номер, не снимая трубки. На армейском аппарате ­ТАИ-57 ведь этого не требуется. Достаточно ручку сбоку покрутить.

— Как Родина оценила вашу службу?

— Наградила орденом Красной Звезды. А вот наших бойцов-срочников никак не отметили. В Союзе солдат на дембель уходил — вся грудь в значках. У наших же — полный ноль. Добро еще один мой знакомый в Кабуле выхлопотал всем по знаку ЦК комсомола „Воинская доблесть“. Военные его очень ценили, даже полковники щеголяли этой наградой.

Кстати

После возвращения из Афганистана Олег Пересятник несколько лет участвовал в поисковой работе по установлению мест захоронений итальянцев, погибших на территории СССР в годы Второй мировой войны. В благодарность итальянская сторона помогла организовать на Средиземноморье оздоровление белорусских детей из пострадавших от чернобыльской катастрофы районов.

Автор: Александр ЕРОШЕНКО