Общество Память

Если бы начать сначала…

Клавдия Семеновна родилась 1 января 1927 года в Брянске в рабочей семье. Отец умер, когда Клаве исполнилось шесть лет. Мама осталась одна с семью детьми. Она договорилась в школе, чтобы Клаву приняли туда на год раньше. Девочка росла непоседливой, но смышленой и уже научилась читать и писать. Ее старшие сестры пошли работать на завод — семейству жилось тяжело.

— Наш дом находился около аэродрома. Однажды с удивлением увидела, как садятся самолеты и оттуда выскакивают летчики в нижнем белье. Они прибыли на практику в район Бреста, а тут их начали бомбить. Технику срочно переместили. Так и узнала, что началась война, — вспоминает ветеран.

Фашистские войска оккупировали Брянщину в октябре 1941 года.

Однажды семью предупредили, что она в списках у карателей и нужно спасаться. Дальнего родственника за связь с партизанским движением враги повесили прямо в здании школы, где мужчина работал директором.

— Мы с другими семьями ушли в лес. Не в партизаны, просто выживали. Вырыли землянки. Кто-то с собой даже корову привел, так и для нее обустроили такое убежище. Ходили по колхозным полям, выкапывали картошку, — рассказывает Клавдия Семеновна.

Добро пожаловать

Когда Брянск освободили, Клава с остальными вернулась в город. Родной дом был разгромлен. Тем не менее к ним в поисках посуды зашли две девушки с аэродрома. Обмолвились, что там не хватает рабочих рук. Но брать на такие объекты людей с территории, находившейся под оккупацией, запрещалось.

— Однако гостьи вскоре вернулись и сказали, что я могу идти с ними. А мне всего шестнадцать, — продолжает Клавдия Кузнецова. — Так и попала в батальон аэродромного обслуживания. Когда освобождали город с аэродромом, первыми шли саперы, следом — БАО. Главное, чтобы полоса была исправна, а летчиков обеспечивали горячим питанием и условиями для отдыха. В отсутствие помещения под столовую ставили палатку. Из чего угодно — камней, кирпичей — сооружали печку. И все делали быстро.

Позже Клавдию Кузнецову перевели на склад выдавать продукты, но она вновь и вновь возвращалась помогать девчонкам в столовой. Старались ради летчиков.

— Буквально каждого провожали. Летит эскадрилья — пересчитаем-пересчитаем. Сидим и ждем: господи, хоть бы вернулись все. Оплакивали многих… — смолкает Клавдия Семеновна.

Затем, вспоминая эпизоды фильма «В бой идут одни „старики“, она отметит различия между реальной и картинной жизнью аэродрома. Например, отсутствие танцев с летчиками. В непогоду в свободные минуты из развлечений было разве что радио, которое вешали на дерево. А вот наблюдать со щемящим чувством за тем, как советские ребята бьются с врагом в воздухе, девушкам доводилось.

Дело случая

В юности собеседница повидала много смертей. Да и сама едва не погибла, когда однаж­ды девушек перевозили в автобусе.

— Вдруг навстречу — наши танки. Шофер, чтобы их пропустить, съехал в сторону. То ли не рассчитал, то ли из-за неполадки какой, но скатились мы в реку и стали тонуть. Ребята-танкисты, спасибо им, повыскакивали, пробили деревянную крышу и стали нас, девчонок, как котят, доставать, — вспоминает тот случай Клавдия Семеновна.

При переезде из одного места в другое девушки сами брали в руки винтовки для защиты колонны с продуктами.

— Однажды в 1944-м за­ехали в белорусскую деревушку Белая Церковь. Внезапно по­явились немцы и отрезали нашу группу от основных сил. Все, кто постарше, даже женщины, пошли отбиваться. А нас осталось четыре совсем юные девчонки и столько же полуторок. Грузовики укрыли за деревьями на местном кладбище. Меня считали смелой и отправили первой дежурить возле машин. Темнело. Моих сменщиц все не было. И такой страх на меня напал. Уже не смотрю, что стрельба идет, — все мне кажется, что могилы шевелятся, — продолжает собеседница.

Из-за множества забот девчонки постоянно недосыпали. А тут еще периодические проверки авиаполков. Однажды с этой целью прибыл Константин Рокоссовский.

— К нам отнесся очень по-доброму. Спросил, что мы, девочки, хотели бы. А мы вдвоем и ответили: „Выспаться бы нам“. Товарищи нас потом донимали, мол, нашли что у полководца просить, — рассказывает Клавдия Кузнецова.

Она через Беларусь, Польшу в 1945-м дошла до Германии. Вместе с другими была командирована в Берлин к 9 мая.

— В начале месяца мы стоя­ли в Польше. Внезапно раздались крики, стрельба — люди ликовали, узнав о взятии Берлина. Побывала возле здания Рейхстага, видела многочисленные надписи на стенах. Там на площади были и французы, и англичане, и американцы — она кишела людьми, говорившими на разных языках. Но радость была общая, — вспоминает собеседница.

Для нее День Победы — главный праздник.

Судьбоносное знакомство

После войны Клавдия продолжала работать в батальоне обслуживания. В 1948 году вышла замуж за летчика Юрия Николаевича Вейсберга.

— Зачастую полки прилетали-улетали, а вот его полк в составе авиадивизии задержался. Я девчонка была ничего. Ухаживать пытались многие, даже подрались несколько раз. Но мне приглянулся Юрий, — говорит Клавдия Семеновна.

Письма — основной способ поддерживать связь с родными. Строгая мать Клавы, узнав фамилию зятя, разгневалась: сначала ошибочно поду­мала, что дочь вышла за немца. Даже написала, чтобы та домой лучше не приезжала. А начальство из-за напряженной ситуации и не торопилось отпускать ни опытных летчиков, ни девушек из БАО. Первые обучали новичков, вторые налаживали быт авиаторов. Командиры не позволили молодым людям съездить на родину расписаться. Пришлось искать возможность сделать это на чужой земле.

Вновь на службу

После массовой демобилизации при Хрущеве супруги перебрались в Беларусь. В Минске Клавдия Семеновна трудилась в паспортном отделе, заведующей мастерской бытового обслуживания.

— Муж был прирожденным летчиком и очень тосковал по небу. Никогда не болел, не пил. А умер внезапно. В Минске у меня больше никого не было, все родственники остались в Брянске, — говорит собеседница.

Нужно было поднимать детей. В 1973-м Клавдия Семеновна, не привыкшая просить и жаловаться, пришла работать на пульт централизованного наблюдения столичного Советского отдела охраны. Этой деятельности отдала 30 лет жизни.

— Коллектив стал мне семьей. Да какой! Ни разу никто меня не обидел. Всегда относились с уважением, помогали. И сейчас отдел, его руководство не забывают и поддерживают. Очень за это благодарна, — продолжает ветеран.

Ее непростые детство и юность, годы добросовестного труда пролетели как один миг. Клавдия Семеновна ни о чем не жалеет. Говорит, если бы пришлось заново пройти этот путь, пережить войну, сделала бы это снова. Ведь мир того стоит.

Автор: Андрей ГАВРОН